(Ирина Горошко, «Селфхарм». М.: Стеклограф, 2024)
Моё знакомство с романом «Селфхарм» писательницы из Минска Ирины Горошко стало довольно неординарным читательским опытом.
Сама Горошко называет свою книгу «роман-перформанс». Перформанс — термин, более привычный в контексте театра, — зачастую провокационный способ воздействия на зрителя, побуждающий его к активному соучастию. Этот эффект можно ощутить довольно быстро благодаря тому, как автор работает с языком повествования: границы авторского голоса и сознания героинь довольно размыты и периодически исчезают в принципе, и незаметно для себя читатель оказывается словно внутри Аниного тела — героини романа, проживая происходящее уже от первого лица.
Контекст, время, место и биография Ани довольно узнаваемы. Её история — сестра-двойняшка биографий многих современных молодых людей. Способная миллениалка с комплексом самозванца, родом из столицы, после учёбы в Варшаве возвращается в родной Минск. На календаре 2015 год, всё дышит свободой, самовыражением и искусством. Ей удаётся устроиться на работу мечты — в агентство, организующее театральные фестивали. Однако вскоре после удовлетворения от исполнения мечты приходит выгорание, бесконечный стресс, депрессия.
Проблемы главной героини очень актуальны — социум продолжает выдвигать высокие требования к женщинам. Каждая ровесница Ани сегодня рискует свариться вкрутую, стремясь угодить всем ожиданиям, выставленным к ней обществом: быть профессионально реализованной, быть хорошей дочерью, быть сексуально раскрепощенной, красивой — этот список можно продолжать до бесконечности.
Стремиться соответствовать высоким стандартам социума само по себе непросто, но параллельно тащить груз пережитого травматичного опыта, насилия, жизни в дисфункциональной семье, что тоже знакомо многим — делает любой, изначально даже самый удачный сценарий обреченным на провал. Тело начинает сопротивляться и сбоить. Сексуальность блокируется. Внутренний крик не находит выхода.
Попадая в сети, расставленные автором, мы стремимся распутать их, пытаясь спасти и героиню, и себя вместе с ней.
Основное внимание и место в романе уделено женским персонажам и сложным узорам их взаимодействия. Вырастая из темы отношений матери и дочери, книга исследует чувства стыда и вины, женскую телесность и чувственность, выбор между свободой и ограничением. Роман напоминает психологическую игру. Читатель постоянно задаётся вопросами: как мы оказались в этой точке? Как выбраться из неё? Видя в Анином опыте отражение собственного, читатель осознаёт, что корни каждой подобной истории уходят далеко в прошлое, где каждое звено связано с другим — каждая несёт в себе травматичный опыт матери, та — бабушки, прабабушки.
Язык книги задает определенный ритм, словно забирая читателя в танец, который невозможно остановить — он как будто отсылает к экстатик денс из финала произведения. Такого особенного ощущения автор достигает через многократное использование лексических повторов и анафор в тексте.
Через язык автор создаёт ощущение запущенного колеса, которое обречено катиться, пока не развалится на куски, отражая порочный замкнутый круг, нарастающее напряжение в душе героини и её стремление к освобождению.
В романе множество отсылок к символичным женским образам и упоминаний реальных произведений искусства из мира живописи, перформанса, кино и литературы.
Образ богини Кали, символизирующей смерть, разрушение и трансформацию в индуизме, проходит через весь роман. Этот образ напоминает: чтобы освободиться от пут, разорвать звенья душащей цепи, нужно как следует разозлиться. Чтобы символически родиться, необходимо символически умереть.
В книге можно заметить театр внутри театра: один служит постоянным фоном происходящего, декорацией, другой — тот, куда оказывается вовлечённым читатель: так достигается иммерсивность. Я бы назвала этот опыт метачитательским: буквы воздействуют не только на эмоциональном уровне, но и на уровне тела. Проходя через этот «магический театр» вместе с Анной, читатель получает возможность пережить определённый вызов для себя — будет некомфортно, возможно, даже больно, зато в конце — хорошо и освобождающе.
01.09.2025