Безусловно, была и положительная сторона. В чем-то все трое были хороши. Точнее, во многом, но выбрать всё же нужно было одного. Кандидата. Пока Аллочка — по паспарту Алла Борисовна — нет, не Пугачева, конечно, а всего лишь Иванцова — даже в своей голове не решалась называть их как-то иначе.
Алла Борисовна, по всем современным критериям, была крайне успешная женщина. К сорока двум годам она обладала подтянутым овалом лица, двумя квартирами в центре Москвы — одна для сдачи, другая для себя — крепкой жизненной хваткой, большим количеством женского ума и чудесной коллекцией старинных кулинарных книг с автографами великих авторов. О, она обожает готовить! Ее беффстроганов с картофельным гратеном под трюфелями — это что-то! А шарлотка из антоновки! Но вернемся к Алле, то есть, к Аллочке, потому что никто и никогда не обращается к ней как-то иначе, несмотря на то, что она успешный предприниматель очень даже федерального масштаба и имеет под своим руководством сто сорок человек. Рассказываю. Когда-то, лет двадцать назад, Аллочка под залог квартиры, в которой проживала, заняла у местный бандюков денег и поставила всё на… Здесь версии разнятся. Некоторые считают, что она поставила на женский здравый смысл. Тому, кто не верит в его существование, ближе версия о том, что ее ставка была на мужскую функциональность. Лично я думаю, что наша Аллочка просто всегда верно оценивала жадность обоих полов. Короче, она открыла магазин по сдаче дешевых свадебных платьев в аренду. «Не будь дурой — не трать три тысячи баксов на платье, которое ты наденешь один раз в жизни. Сиять можно и за 300! Заходи — докажу!» — гласил слоган на ее фасаде. Да, вот именно так черным по белому и было написано. Раньше, конечно, креатива в рекламе намного больше было, сейчас его и правда не до фига.
В общем, ее свадебный салон стал золотой жилой. Как оказалось, в Аллочкином городе нашлось немалое количество рачительных невест. Ну, или их родителей, которым, как правило, приходилось оплачивать этот день рождения новой ячейки общества. Уже через год она открыла второй магазин, а через пять лет магазинов стало семь, и каждая вторая невеста Челябинской области одевалась у Аллочки.
Дальше в ее жизни появился один человек — Степан Борисович. Мизогонистическая свинья и жмот. Но бизнесмен от Бога. Он всё ей просчитал, помог с легальным кредитом в банке у друзей и даже с челябинскими бандитами порешал вопросы, так что Аллочку полюбовно отпустили в Москву — расширяться.
— Масштабируйся или умри, — поучал он ее, раскуривая свою вонючую сигару. — Кто не идет вперед, тот движется назад: стоять на месте смерти подобно.
Вся эта мудрость жизни и помощь были, конечно, не просто так — за долю малую. Точнее, за половину Аллкиного бизнеса. А это уже тридцать шесть салонов по аренде готового свадебного платья и вечерних нарядов по всей стране. Говорю же, жмот.
Итак, наша Аллочка, богатая, красивая и успешная женщина в самом расцвете лет, не обременённая ни бывшими мужьями, ни детьми, сидела в своем офисе и… грустила. Ну, может, не совсем густила, но точно была не весела. При всех своих бизнес-успехах Аллочка была не хороша в стратегиях. А тут был нужен именно стратегический подход. Более того, дело касалось мужского пола, а Аллочка, в силу своей многолетней работы с невестами, не очень его понимала. То есть, как мужиков обработать, она знала отлично, но вот как они работают… тут ее стопорило.
Аллочка, откинувшись в глубоком директорском кресле, забросила ноги на стол и рассуждала вслух:
— Нет, этот орешек мне не по зубам… Тут нужно проводить сравнительный анализ, учитывать личностные и всякие другие характеристики… Не мое это всё! Вскоре она пришла к выводу, что ей, кажется, не обойтись без помощи кого-то, кто хорошо знает мат часть.
Имея обширную женскую базу подруг — бизнес способствовал, знаете ли, — она начала листать записную книжку в телефоне. Перебрав с десяток разной степени приемлемости вариантов, она остановилась на двух подругах из самого ближнего круга.
Волею судеб обе подруги оказались свободны вечером, и было решено встречаться в Сандуновских банях. В отдельном кабинете, естественно.
— По пятьдесят грамм? Для хорошего пара? — раздался громкий грубоватый голос из-за ширмы, оттуда вскоре выплыла глыба оголенной женской плоти.
Это Марго, давнишняя Аллочкина приятельница по бассейну. Тот случай, когда совместные заплывы превратились в совместные посиделки в ресторанчике рядом, которые, в свою очередь, выросли в крепкую дружбу. По какому-то необъяснимому стечение обстоятельств Марго работала финансовым директором большой строительной компании, хотя ей на роду было написано одно — профессиональный баскетбол. Ну, или олимпийская сборная по плаванию, на худой конец. Под два метра ростом, она обладала всеми качествами спортсменки в указанных видах спорта: упрямая, как баран, косая сажень в плечах и амбициозная до жути. Кроме того, Марго обладала невероятно громким голосом. Так что, пожалуй, карьерный трек где-то в спортивном тренерстве тоже был бы весьма логичен.
— Во-первых, можно не светить своей… Марь Иваной у меня под носом. Во-вторых, баня — это про очищение и про спокойный отдых, может, не будешь как-то сразу набираться?
Алиса, вторая подруга Аллочки, была во всех отношениях натурой тонкой. В ее сорок с небольшим она постоянно слышала вопрос, не балерина ли она? У вас такая фигура! У вас такая грация! Алиса всегда без стеснения врала — да, я артистка балета. И ей всегда верили. Реальное же ее занятие было сложно охарактеризовать одним словом. Что-то между коучем, специалистом по дыхательным практикам, поваром здоровой кухни и пилатес-инструктором.
— О, день прошел, число сменилось, ни черта не изменилось, — Марго шлепнулась на лавку рядом с Алисой, намеренно смущая ее своей наготой. — Ты тоже здесь? Привет, Алис.
— Привет, Марго, — Алиса демонстративно продвинулась дальше по лавке.
— Как дела? Сегодня ты у нас кто? Специалист по тантрическому сексу или, дай угадаю, учишь баб дышать маткой через рот?
— Ха, — Алиса попыталась вложить в свою усмешку всё возможное равнодушие. — Поздравляю, ты смогла-таки в своей инфантильности и грубости опуститься еще ниже. Хотя мне казалось, что ниже уже не бывает. Я, кстати, сейчас пишу книгу про неосознанные эмоции. Там целая глава про непроработанную агрессию, возможно, тебе будет полезно почитать.
— То есть, ты сегодня писатель?! — закатилась смехом Марго. — Ой, умора, Алиска книжку пишет! Слышала, кстати, недавно одну историю про писателей от нашего чересчур интеллектуального пиарщика. Хочешь, расскажу? — при слове «интеллектуальный» Марго нарисовала пальцами кавычки в воздухе, что сделало характеристику коллеги довольно запутанной. Хотя, возможно, Марго просто не знала значения этого жеста. Не дожидаясь ответа, она продолжила. — Шолохов, ну, тот, который «Тихий Дон», в какой-то момент начала получать много писем со всей страны, в том числе и от начинающих писателей с просьбой помочь. Вот один такой пишет: так мол и так, хочу стать пЕсателем. Прошу помочь советом, уважаемый Михаил Александрович. И знаешь, что ему Шолохов написал в ответ?
— Ну? — Аллочка, присевшая рядом на лавку, кажется тоже уже заинтересовалась историей.
— В пЕзду таких пЕсателей! — гогот Марго эхом разнесся по этажам старинных бань.
— Ну нет, знаете! — Алиса вскочила с лавки. — Я на такое не подписывалась! Она двинулась к дверям кабинета.
— Девочки! Ну умоляю, ну не сегодня! — Аллочка поднялась, преграждая подруге путь. — Ну вопрос жизни и смерти, нужен ваш совет!
Алиса, насупившись, уселась на краешек табуретки:
— У тебя двадцать минут, потом я уезжаю. Предупреждать нужно было, кто с нами будет.
Аллочка примирительно подняла обе руки:
— Итак, есть три кандидата на очень важную задачу. Сложности две, первая: все кандидаты — мужчины. И вторая: договор будет сложно расторгнуть. Скажем так, единожды подписавшись, сотрудничать нужно будет не один год, из сделки не выйдешь.
— О, разговор про мужиков? И на трезвую голову? Ну давайте хоть по бокальчику просечки раздавим? Для куража и для точности формулировок, — Марго потянулась к ламинированной барной карте.
— Если Маргарита начинает пить, я встаю и ухожу!
— Марго, ну правда, подожди чуть-чуть, а? Я ускорюсь. Короче, я выбираю из трех, вы их всех знаете.
— Так для чего? Для чего выбираешь-то?
— Да, должность обозначь? Я смогу сразу фин. последствия просчитать, если речь про слияние с кем-то, ну, и по своим каналам в налоговой пробью. — Марго внимательно изучала барное меню, ее взгляд задержался на разделе фирменных наливок.
— Нет, тут всё сложнее, и я пока не буду должность называть. Мне нужно составить непредвзятый портрет. Может, кстати, кто-то кратко фиксировать всё, что мы сейчас обсудим. Это всегда полезно.
— Ну среди нас вроде есть писатели, вот пусть они и записывают, — Марго ехидно хихикнула. Алиса же, как ни странно, пропустив реплику мимо ушей, взяла со стола фирменный банный карандаш с маленьким красным самоваром на конце и, перевернув какую-то рекламную брошюру, приготовилась писать.
— Итак, всем вам известный Степан Борисович, мой давнишний партнер по бизнесу.
— Ну, норм мужик, да. Так и пиши, — Марго одной рукой указала на листок, другой закинув в рот баранку из стоявшей рядом на столе хрустальной вазочки.
— Норм мужик? — взвилась Алиса. От негодования она даже на секунду привстала с табурета. — Этот козел, когда собеседовал меня на должность домашнего повара несколько лет назад, посмел спрашивать, не собираюсь ли я беременеть! «Не хочу ли я последний вагон запрыгнуть, а то поезд то тю-тю», кажется, так он выразился тогда.
— И что? Всё правильно он спросил! На фига ему повар, который через два месяца уйдет в декрет? Я б тоже так спросила, — выдавила Марго с набитым ртом.
— Не сомневаюсь!
— Девочки, ну не начинайте опять! Давайте определим сильные и слабые стороны у Степана. По общечеловеческой шкале, так сказать. Алис, пиши. Из сильных — он деятельный, надежный, хорошо разбирается в людях…
— Ага, знает всех бандюков в городе и очень эффективно решает вопросики. Это тоже зафиксируй, — вставила Марго, продолжая громко чавкать.
— О, это, безусловно, его сильная человеческая сторона! — Алиса оторвалась от своей бумажки и с вызовом посмотрела на Марго. — Как насчет неотёсанное быдло с потными ладонями и лысиной в сорок лет? Защелаченный организм, что вы хотите! — она склонилась над листком бумаги и опять что-то усердно застрочила.
— Ну, что же, со Степаном как-то разобрались, переходим ко второму кандидату. Сережик. Тот, что у меня на подхвате по хозяйственным делам.
— Сережик, который тебе пианино в одиночку на третий этаж припер? — в голосе Марго зазвучала мечтательность.
— Да, тот самый.
— Сережик, который прошлым летом на спор отжался у вас на корпоративном пикнике сто с чем-то там раз? Кажется, бациллы мечтательности витали в воздухе, потому что теперь и Алисины глаза томно заблестели.
— Да, да этот. Сережик Спина.
Кличка Спина была дана Сергею не случайно, ибо именно эта часть тела у него была великолепна: гранитный монолит мускул и мышц. Квинтэссенция мужской силы и выносливости. Многообещающая спина, дарующая женщинам гарантию на качественную и надежную поддержку во всех позах и положениях, на поверхностях как вертикальных, так и горизонтальных. Спина была хороша, вот только открывать рот Сережику было нельзя.
— Тупой, как бревно! Столько даже я не выпью! — хохотнула Марго, подводя итог. — Кстати, можно уже наконец? — она приложила тыльную часть ладони к горлу в характерном жесте.
— Сейчас, остался последний. Алис, успеваешь записывать? Третий мой кандидат — это Даниэль. Которого вы все незаслуженно записали в геи, но на самом деле он совсем не гей — а очень даже наоборот.
— Гей наоборот? — Алиса подняла лицо от своих записей. — Так и писать?
Аллочка проигнорировала ее вопрос:
— Он просто тонкой натуры человек. И шьет, как Бог! Вы не представляете, сколько раз он меня спасал, когда нужно было разрулить сложный подгон платья под очередную разъевшуюся невесту.
— Данька классный, да. Но не должен нормальный мужик уметь различать гладкокрашенный шифон от жаккарда. Ну это же стыдно — так разбираться в тряпках! — расправившись со всеми баранками из хрустальной вазочки, Марго переключилась за малиновое варенье.
— То есть, тебе не стыдно разбираться в твоих фин. моделях, а ему стыдно знать, как шить и как кроить? Марго, просто признай, что люди с высоким эмоциональным интеллектом — не твоего поля ягода.
— Да призна́ю я всё, что хотите! Но давайте уже к делу, а! Чего мы тут кота за яйца второй час. Что за должность, Аллочка, ну колись уже!
И тут Аллочка зарыдала. Горько и навзрыд. Так плачут сильные женщины, столкнувшиеся с непосильной задачей. Так плачут все женщины, когда они глубоко несчастны.
— Должность на отца моего будущего ребенка, — выдавила она сквозь слезы. В этом году мне нужно родить ребенка, и поскольку шансы на то, что я встречу кого-то нового в ближайшее время, не очень-то велики, мне нужно выбрать из этих трех. С ними у меня уже было, их я хоть как-то знаю…
— Тебе нужно родить? Ребенка? До конца года? — Алиса, забыв про образ отстраненной одухотворенности, уставилась на подругу с открытым ртом.
— Ты со всеми ними спала? — Марго тоже от удивления выкатила глаза, ложка с вареньем застыла у нее в руках.
— Да и да, — Аллочка продолжала громко рыдать.
— Маргарита, закажи, пожалуйста, нам что-то выпить. Кажется, я готова! — Алиса ошарашенно перевела глаза на Марго.
Не утруждаясь даже высунуть голову из кабинки, та проорала, чтобы принесли бутылку просекко на льду и три по пятьдесят.
— Ну, рассказывай, как ты дошла до жизни такой, подруга.
Аллочка, кое-как справившись с приступами слез, начала:
— Сейчас меня не прерывайте только. Всю жизнь я соблюдаю предсказания старой гадалки. Эта цыганка Клара, она жила в нашем доме в Челябинске. Она всё мне предсказала, понимаете, всё! Что вокруг меня всегда будет белый цвет — и вот у меня свадебный салон. Что я перееду в большой город с миллионном огней и многоэтажными домами — и вот я оказалась в Москве. Она даже предсказала, что я в огне не сгорю, когда все погибнут — ну это же про ту аварию в десятом году, когда мы на машине съехали с моста, и никто не выжил, кроме меня. И вот, по ее словам, в этом году у меня должен родиться ребенок. Я его не хочу, я не создана для материнства, но я не могу не выполнить предсказания, понимаете? — Аллочка смотрела на подруг затравленным взглядом.
— Нет. Ни хрена не понимаю. Если ты не хочешь рожать детей, то не рожай. В чем проблема-то? У меня их трое, и я тебе так скажу, иногда от того, чтобы их убить, меня останавливает только одно — понимание, что я сама их очень хотела, — Марго подсела ближе к подруге.
— Нет, — взревела Аллочка, как раненый зверь. — Так нельзя! Нельзя нарушать предсказания. Иначе я умру, или что-то страшное случится, я знаю точно, — рыдания возобновились с удвоенной силой.
— Кто это сказал? С чего ты взяла эту глупость?
— Я знаю, я просто знаю. Я знаю, — повторяла Аллочка сквозь слезы. Ее лицо распухло и пошло красными пятнами, всё ее тело дрожало, казалось, она уже никогда не остановит этот поток отчаяния, вырывающийся всё новыми и новым слезами.
Марго и Алиса переглянулись.
— Так, минутку. Как именно она тебе сказала про ребенка? — Марго положила руку на Аллочкино плечо. — Дословно как это звучало?
— Ну, что-то вроде на третьем году после сороковки ты должна будешь подарить миру свое порождение. Потомок будет праздничный и нарядный, как и вся твоя жизнь до этого.
— Ну и с чего ты взяла, что речь про ребенка? Это же вообще про другое! — Марго с силой затрясла Аллочкино плечо, одновременно выпучивая глаза на Алису.
— Господи, ну конечно, не про детей! — подхватила та. — Это же чистой воды предсказание, что в следующем году ты должна будешь наконец-то открыть свое собственное ателье по пошиву платья. Сколько ты уже мечтаешь о своем бренде.
— Именно! Ты все уши нам прожужжала, как хочешь работать дизайнером, и как ты… — Марго запнулась, подыскивая нужное слово. — Как тебе надоело толкать чужие фасоны.
— Да? Вы так думаете? — Аллочка оторвала руки от лица, в ее взгляде была почти мольба.
— Ну конечно! — обе подруги в унисон активно закивали головами.
— Ну, может вы и правы… Ведь моим порождением, о котором говорила Клара, может стать и мое собственное дизайн ателье. Это же можно будет назвать моим детищем, да?
— Ну конечно! — Марго с Алисой опять явили собой небывалое единство.
–Уф! — Аллочка уже улыбалась. — Уф! Спасибо вам! Я не знаю, почему я сразу этого не поняла. Взяв обеих подруг за руку, она крепко сжала им ладони.
Дальше начались приятные разговоры про то, где лучше всего будет открывать флагманский салон имени Аллочки Иванцовой, и кого из наших актрис придется одеть за бесплатно ради рекламы, и…
— Девочки, а вы париться вообще собираетесь? У меня парилка остывает! — толстое румяное лицо банщицы заглянуло в кабинку.
— Забирай этих двух, Семеновна! Я догоню, — Марго подтолкнула подруг к дверям. — Эй, есть кто живой? — крикнула она опять кому-то невидимому. Мне мои приветственные пятьдесят еще долго ждать?
В предвкушении запотевшей стопки Марго прошлась по кабинке. В рассеянной задумчивости она взяла листок, где Алиса вела запись.
— Еще бы! — усмехнулась Марго, закатывая глаза. — Другого я не ожидала. Даже законспектировать нормально не может!
Никаких записей на листке не было. Вместо этого он весь был покрыт какими-то дурацкими рисунками листочков, цветочков, торчавших из них заячьих ушей, мускулистой мужской спины и чего-то, отдаленно напоминающего эрегированный мужской член.
Правда, в самому низу была нацарапано несколько слов. Медленно разбирая неаккуратный Алисин почерк, Марго прочла вслух.
Рассказ.
Начать можно так:
Безусловно, была и положительная сторона. В чем-то все трое были хороши.
04.11.2025