(Симон Лопес Трухильо. Обширная территория. — М.: Ад Маргинем Пресс, 2025. — Перевод с исп. Анны Папченко)
В дебютном романе «Обширная территория» чилийский писатель Симон Лопес Трухильо продолжает актуальный сегодня разговор о сложных взаимоотношениях человека с окружающей средой и тесном переплетении экологии и истории. Апокалиптический сюжет об эпидемии, вызванной грибом, здесь соседствует с тяжёлым прошлым Чили во времена диктатуры Пиночета, вытеснением народа мапуче с их земель лесозаготовительными компаниями, уничтожением «девственных» лесов под эвкалиптовые плантации. На всё это тематическое многообразие наслаиваются две другие проблемы: системное насилие Арауканской компании над своими же рабочими и расширение религиозных сект.
Несмотря на обилие остросоциальных и политических тем, Трухильо раскрывает их зачастую пунктирно, вынуждая заинтересованного читателя искать информацию самостоятельно. Лучше всего их отражает судьба Педро. Герой знает непонаслышке, что компания не только уничтожает лес, но и ломает человеческие жизни — она отжала землю у его семьи, когда Педро был ребёнком, руками солдат выперла их с отцом из дома. Проходят годы, он работает на Арауканскую компанию, которая уничтожает лес, терпит суровые условия, но против эксплуатации природы, лесных рабочих сделать ничего не может. Он для (капиталистической) системы тоже ресурс и остаётся им, пока не заражается грибом. Пока не падает в кому. Пока не умирает как маленький человек Педро Марамбио и не рождается как Педро Обширный — новый мессия. Его человеческое тело, даже личность постепенно растворяются. Остаётся только гриб.
Опираясь на традицию «литературы зелёного ада», «Обширная территория» оспаривает представление о южноамериканской природе как о земном Эдеме, доброжелательном мире с богатой флорой и фауной, который позволит человеку/корпорации/системе себя подчинить. Последствия будут. Территория не пассивная свидетельница, а активная участница. Иногда она не дом, а тюрьма, пусть и зелёная. Люди в этой тюрьме — своеобразные узники. Они неотделимы от места. Человек здесь — вещь. Такое же биологическое существо, как муха или котята Патрисио и Каталины, детей Педро. Они не только сосуществуют вместе, но и уязвимы перед смертью. Как и в классических образцах жанра (например, в сборнике рассказов Алберту Ранжела «Зелёный ад» или в «Сертанах» Эуклидеса да Куньи), человек и его разум проигрывают территории. Компания же помогает расцвести форме жизни, губительной для рабочих. Именно эвкалиптовая плантация, по злой иронии, становится идеальной средой для гриба-паразита.
Гриб захватывает человеческий мозг, достигает самого пика своего развития (снова иронично) в церкви, плодится и убивает верующих. Мессия в итоге не оплот в нестабильное время, не спаситель от эпидемии. Он слаб. Зато триумф гриба показывает бессилие не только людей, но и бинарного мышления: разделения между природой и культурой, человеком и другими существами по хрупкости могут посоревноваться с мухой.
Правда, муха не абстракция, а живое существо. В романе она — поражённая грибом плоть, запечатлённая на фотографии. У миколога Джованны, одной из центральных героинь, много и других фотографий с грибами и их жертвами. Вместе с картой, фрагментами лекций и диссертации они являются важным дополнением к тексту романа, создают ощущение достоверности происходящего, реальности эпидемии и отражают научный взгляд на грибы, на их воздействие на других существ.
Впрочем, научной сухостью мышление Джованны не ограничено. Порой она смотрит на нечеловеческие формы жизни заворожённым взглядом, позволяет себе очароваться ими в век объективных данных и статистики. В такие минуты грибы для неё — самоценные, даже по-своему нежные существа. Более того, они неплохо уживаются с другими созданиями, иногда тянутся к ним, даже уступают, но всегда живут иначе, чем все остальные: «Тогда ей пришло в голову, что, пока водоросли и амфибии становились жертвами сексуального желания, грибы сохраняли неизменной собственную тактику, то целуя спящих под открытым небом млекопитающих и растения, то очищая свою раненую грудь энзимами, разделяя ее и увеличивая. Это позволяло им растягиваться в виде великой идеи, как будто земля над ними была чем-то вроде стенки черепа, а снизу — бездонным озером. Так они росли во всех направлениях, цепляясь вслепую к корням и погребенным телам».
Сама Джованна не менее противоречива, чем Педро: она сочетает в себе трепетное отношение к окружающему миру (в частности, к грибам и растениям), но в то же время помогала компании поддержать имидж, составить рапорт о рабочих, погибших от эпидемии. Когда героиня узнаёт, что компании плевать на жизни и здоровье людей, которые на неё работали, чувства их близких, она мигом уносится в самооправдание, скидывая всю вину на гриб: «…что она знала об этих людях? Почему должна о них беспокоиться? Разве не было бы еще более лицемерно выступать в защиту чего-то, что ее не касается? Так или иначе, если не она, то кто-то другой подписал бы рапорты, а ей нужны деньги на экспедицию. Компания скоро возобновит работы как ни в чем не бывало, и новые деревья того же вида покроют эти холмы, вытесняя когда-то такие разнообразные леса. Эти рабочие, подумала Джованна, страдают от несчастных случаев каждую неделю. В конечном итоге виноват гриб».
Так, эпидемия становится неразрешимой проблемой. Заранее прописанным поражением не только человека, но даже актуального сегодня дискурса, суть которого проста — экологическое пространство — сеть, пронизывающая всех существ без исключений, связывающая их с землёй. Прямо как грибница.
Джованна, как и рабочие, тоже пленница. Правда, не столько территории, сколько абстракций — она порой мечтает раствориться в пространстве, стать деревом, рассказывает о грибах как об авторитарных существах, смешивая экологию и политику, но все её знания в итоге бесполезны. Для героини на первом плане — экспедиция. Защита природы, эпидемия в лучшем случае занимают её мысли, Судьба Джованны оторвана от места, она прибыла издалека и не влияет на разрешение центрального конфликта.
Остаётся лишь тревожное предчувствие. Не «Убьёт или нет?», а «Как именно, и насколько эффектно?» — главная интрига, держащая в напряжении.
Паразитов в «Обширной территории» хватает, и речь не только о грибах. Компания живёт за счёт рабочих, которые заболевают и умирают. Ломать их в порядке вещей. Недаром в романе рабочие и деревья похожи — их тела проживают опыт насилия, сохраняют его следы: «Поляны, усеянные ветвями и щепой, пыль, металлические тросы, залитые потом глаза, крюки, примитивная живность, увядшие растения, кольцевые пилы, ритмичные и прерывистые стоны дерева, сложенного в гробы, опилки и не до конца проснувшиеся люди, отрезанные пальцы в приветственном жесте, окровавленные руки на лишайниках и зелень мха, которая не разрастается пышно, но иногда проступает в углах зеркал и ванных комнат».
Не меньшими паразитами являются и люди, даже самые маленькие. Наиболее ярко это заметно на примере Патрисио и Каталины, когда им на дом доставляют посылки со всевозможными благами — от одежды до Play Station 5. После заражения Педро они живут одни и охотно пользуются всем, что им оставляют у двери. Каталина паразитирует неумышленно, она не знает, откуда берутся вещи. Не знает даже, что их отец лежал в коме и после пробуждения похищен общиной, увидевшей в нём своего спасителя. Патрисио же всё знает, но скрывает правду от младшей сестры, не собирается возвращать отца домой, ведь видит в нём безумца — человека, чьё тело и разум больше не принадлежат тому Педро, которого он знал. Он привык лгать Каталине, видит во лжи и замалчивании правды проявление заботы.
Другими паразитами можно назвать Бальтасара с общиной. Уверовав, что Педро — новый мессия, они забрали его из больницы, несмотря на явные проблемы со здоровьем, увезли в свою церковь. Хоть Бальтасар кормил и омывал его ноги, он видел главную ценность не в самом Педро, а в его проповедях, которые, вопреки постепенному уничтожению человеческого тела грибом, «набирали силу».
Иначе говоря, паразиты везде. Даже текст не исключение. По форме он напоминает грибницу, поскольку питается различными экологическими дискурсами, в т.ч. теорией антропоцена (на примере Джованны), устаревшим тезисом о человеческой исключительности (коллегианты), где человек — творец своего бытия, автономный от биологии. На примере судеб своих героев Трухильо отражает подводные камни разных мышлений, а латиноамериканскую литературную традицию «зелёного ада» удачно интегрирует в современный гибридный роман, отражая непростую жизнь современных Чили.
«Обширная территория» — экологический триллер, который выходит за рамки истории об апокалипсисе. Это роман об уязвимости человеческой натуры, о нашем сосуществовании с теми Другими, которых долго исключали из истории и сводили лишь к фону. Однако они (например, грибы) всегда жили рядом, влияли на нас, порой показывали абсурдность всех наших действий, бессилие наших иллюзий, даже знаний (порой жёстким по человеческим меркам способом). Наконец, разделяли с нами связь с местом. Иногда эта связь является следствием гремучего симбиоза тёмного прошлого и настоящего с его нерешёнными проблемами. Книга безжалостно напоминает, что не стоит недооценивать территорию и роль её обитателей в человеческом существовании. Человека из места не выкинешь, место из человека — тоже. Оно заранее впереди самых быстрых человеческих ног.
После чтения невольно крутятся мысли, подобные тем, что посещали Патрисио: «Может, с людьми что-то не так, думал он. Какая-то видовая ошибка, из-за которой нам чересчур тяжело жить самим по себе. Он иногда чувствовал это, когда курил с друзьями и вдруг начинал сомневаться, его ли рука держит косяк. Или, может, ею руководит какой-то дух или кучка спор, случайно попавших в мозг. И он сам тогда был не более чем немощным эхом, непроизвольным повторением чужого слова».
01.09.2025