17.10.2023

Сообщение Стихотворная подборка появились сначала на Литературный журнал НАТЕ.

Итак, курс на Итаку. Я хочу первым делом отправиться к лотофагам, то есть в какой-нибудь бар. Здесь вечером в пятницу пьют до потери памяти, чтоб не найти дорогу домой, чтоб никогда не вернуться домой. Сидят в позе лотоса и танцуют на барной стойке дзен-буддисты, агностики, стоики, хиппи и хипстеры, стендаперы и креативщики, блудные сыновья и дочери. Я выпью нектар, пахнущий дымом и пылью, тёмный, как гранитное небо над городом с тревожным гранатовым отблеском, на фоне которого купола в золотистом свете кажутся воздушными замками. Я пойду нарезать круги, а также многоугольники и трапеции, бесцельно слоняясь по улицам и мостам. Мне хочется пойти домой, но такое место ещё не открыто путешественниками.  Мне хочется замотать мою душу в бинты твоих нежных рук.

Я хочу проплыть между Харибдой и Сциллой, между шекспировским крахом и чередой неудач — обломов и срывов, болезней, конфликтов, бацилл и бактерий. Под мостом над Невой вьётся хребтами Харибда, движется тёмными рёбрами ряби, смотрит глазами-воронками. Но если с одной стороны Сцилла, с другой — суицид, если стайке рыбёшек противостоит спермацетовый кит, то сворачивать глупо. Так что придётся продолжить плаванье к цели, к центру Земли и обратно.

Я хочу по волнам путешествовать десять столетий, плыть в Итаку сквозь космос, и звёзды, и строки, и тексты. Стремиться домой сквозь стремнины, водовороты и жадные пасти чудовищ, болота и броды, вокзалы чужих городов и хостелы, сомнения, бегства и кризисы, сквозь бесконечные волны бескрайней, прекрасной жизни.

И пройдя этот путь, и впитав в себя тысячи бурь, ощущая до зуда присутствие здесь, в этом мире, себя, единственного и неповторимого, я хочу прокричать в лицо великанам, прошептать на ушко богам, простучать на клавиатуре азбукой Морзе: «Я — НИКТО».

Пусть клокочет в горле икотой: «Никто, я — никто». Пенелопа — не ткёт, я — не тот, кто плывёт в Итаку. И колко мурашек иголки по коже: никто, я — никто, я — не тот, я — не кто-то, никто, конь — в пальто, кот — наплакал, а я — никто, ни Кокто и ни Кастро, я ни червь, я ни царь я — вне касты, я никто, я ни кто, я ни кот, и ни скот, и ни скат, ни скачусь, ни скачу, ни скакал, ни в пальто, ни наплакал — никто.

А потом я хочу вырасти. Деревом на даче у бабушки. Травой в палисаднике. Первым зубиком. Холмом на окраине города. Картофельным клубнем в земле. Красным гигантом на небе. 

Я хочу стать проще и понятней, чем ком в горле, чем крик, чьё значение очевидно для носителей всех языков. Я хочу стать естественнее, чем утренний лёд на лужице, хрустящий, блестящий в лучах; естественнее, чем желание ребёнка сломать этот лёд ногой. Я хочу стать ощутимей и ближе, чем мурашки на коже, чем воздух, наполняющий грудь, чем чувство, что тебя обнимают во сне. 

Я хочу быть тем, кто остаётся в зачумлённом городе; тем, кто ходит и собирает души замёрзших бродяг и бездомных, как бабушка собирает брошенных котят. Я хочу ездить по улицам на розовом фургоне и объявлять по громкоговорителю: «Куплю ваши слёзы по цене самоцветов, вместо цветмета заберу ваши печали, боли и грусти, закатаю их в банки, в бетон на шесть футов, сдам в утиль, куплю дорого, вы только не бойтесь — делитесь!».

Я хочу быть щекой, но не той, которую подставляют под удар, а той, на которую капают чьи-то слёзы.

Сообщение Одиссея уставшего взрослого появились сначала на Литературный журнал НАТЕ.

Парит в тумане над водами;

Город-витраж в отражении —

Размножение; разложение;

Наваждение.

Призраки перекрёстков

Прорастают в чужое пространство,

Распространяют споры

На картах всех городов.

Я сбежал от него, спрятался,

Завернулся в другие дороги

Где-то совсем далеко, но

Когда я сверну за угол,

Что я увижу? Всё то же

Посиневшее небо и воду,

Удушливый узел улиц,

Мосты в никуда,

Метро… Мертво:

Чёрные тропы подземных миров,

Чёрное чрево с раскрытым ртом.

Спустишься вниз с золотой ветвью,

Не зная, куда тебя выбросит,

В тряском вагоне встретится

Старый шутник Тересий,

Проскочишь наверх, Улисс,

В месиво улиц, в месиво лиц.

Не узнаешь Мессию, если и встретишь,

Такое безраздельное бес-светие,

Если не сказать — мрако-бесие.

Город-мираж,

Город-тревожное дежавю,

Пугает случайностью слов:

На столах, на столбах,

На стёклах, на стыках, на сколах:

«Поезд приходит на третий пу-»

С тота-льным безразличием

Стяг опущен. Пу-стяк.

Пусть так. 

Stuck, stuck, stuck, stuck.

Сообщение Летучий город появились сначала на Литературный журнал НАТЕ.