* * *

Червь-судья неожиданно маленький.
Выбор смерти и наоборот.
Это кролики? Нет, это карлики.
Это мой полуотнятый рот.
Полуотнятый полуотмеченный
Светом, кровью, войной для чего?
Только тело толкая я вечером
Возвращаюсь в «спокойно, черство».

Змей аптечный становится ящером
И в тени горькой нашей горы
Нет границы для солнца палящего
Снова светом нависли шатры.
И волнуясь желтеть нефильтрованным
Я хотел бы без мора сказать,
Но моря в лучезарности голову,
Я моря не хочу испарять.

Я с тобою и я с лучеванием
Табуирован кто между строк?
Черносолнечное выживание, –
Наш пример навсегда невысок.
Твой навеки поэт без риторики
Или путник, ослепший давно?
Это карлики? Нет, это кролики!
Это нам разбирать не дано.

* * *

Этот город что нужен и нежен,
Словно флейтой его попросил
В окруженьи трибун над манежем
Цвëл и пел, выбиваясь из сил.

Никогда ещё не было моря
В этом городе. Только гадать
В нём останется. Сколько покоя
Волей волн-сургуча создавать?

Но сегодня печати морские
Чересчур позабыла свеча
До тех пор пока вместе не скинем
Повсеместный запрет сургуча.

Или я покажу пока живы мы
Без письма созвучанием рек,
Пока рук перекличными жилами,
Небо–нëбом дышал человек,

Что под горы глазеющий прóголод
Сможет жить до пожара земли.
Нужный Новгород, Нежный Новгород,
Нижний Новгород нужен ли?