Не вина, но беда современной русскоязычной поэзии в том, что она, дойдя до некоего предела формальных и стилистических экспериментов, «страшно далека от народа» — как никогда прежде. Говоря по-маяковски, у нас много «поэтов для производителей» и мало «поэтов для потребителей». Чтобы читать современную хорошую поэзию, человеку необходимо обладать недюжинным читательским опытом, знать контекст, кой-какую теорию и историю литературы… Думается, в этом и кроется одна из причин нынешней непопулярности стихов и мизерных тиражей поэтических книг: люди либо не читают стихов вовсе, либо потребляют что-то страшное сетевое, к поэзии имеющее крайне опосредованное отношение. Зато понятное и доступное.

Впрочем, это отдельный большой разговор. Сегодня же хотелось бы рассказать о пяти поэтических книгах 2023 года. С одной стороны, речь пойдет о настоящих стихах, написанных самыми настоящими поэтами, а с другой — это книги для читателей, а не для других писателей, критиков и литературоведов.

Эдуард Лимонов. Зелёное удостоверение епископа, сложенное вдвое // Альпина. Проза, 2023. — 152 с.

Как быстро летит время! Эдуард Лимонов умер в 2020 году — кажется, совсем недавно. При этом в последние три года издано столько его книг (и такими тиражами), сколько не издавалось в последние лет пятнадцать. Продолжаем мы открывать и Лимонова-поэта: в издательстве «Питер» выходит его полное комментирование собрание сочинений (включающее архивные и неизвестные тексты), а «Альпина. Проза» выпустила последний лимоновский сборник, своего рода поэтическое завещание Эдуарда Вениаминовича — «Зелёное удостоверение епископа, сложенное вдвое».

«Я живу во всех измерениях», — вторит Лимонов Летову в предисловии к «Зелёному удостоверению…» Какой должна быть книга прощания поэта, знающего о собственной скорой смерти? Может быть, Лимонов «подвёл итоги» или, прости господи, с чем-то «примирился»? Ничего подобного. Его стихи по-прежнему колючие и шероховатые, злые и неуютные. Он продолжает противоречить великим отбывшим на тот свет: например, если свидригайловская Америка Достоевского — это смерть, то Америка Лимонова — всамделишный ад («В Соединённых Штатах»). Или если брюсовские Помпеи со змеями на площадях символизируют забвение, то у Лимонова развалины древнего города — долгожданное отдохновение от глобалистской пестрой пошлости («Всё также дают Оскаров…»). Он продолжает видеть всё по-своему, не так, как принято — как и в былые годы. Как и всегда.

Есть в этом вызывающе хлестком письме поперёк и трагично человеческое: неуемная жажда жизни во всех ее проявлениях. Лимонов воспевает еду, вино, женщин, пряную экзотику, приключения, ратные подвиги, дерзость и вызов. Никакого смирения и умудренности прощания: это сборник для борцов, людей сильных и одиноких. А это — вневременное, внепространственное, вечное.

Нет. Оно не главное. Главное — другое.
Мы щемяще временны. Далее нельзя.
Что за безобразие, это что такое?
Кто тебя послушает, временем скользя…

Андрей Добрынин. Богомол // Лира, 2023. — 288 с.

8 октября 2023 года умер Великий Приор Ордена Куртуазных Маньеристов Андрей Добрынин. В последние годы он чурался всего близкого «официальному литпроцессу», а его сборники выходили малыми тиражами либо в небольших издательствах, либо самиздатом. В 2023 году в петербургском издательстве «Лира» был подготовлен сборник «Богомол», включающий в себя добрынинские стихотворения 2021 –2023 годов. К сожалению, подержать свою бумажную книгу в руках поэт не успел.

В «Богомоле» Добрынин периодически снимает свою любимую лирическую маску — этакого мудрого и добродушного гедониста. И перед нами на мгновения предстает, кажется, сам автор — человек бесконечно сложный и стоический. Впрочем, читателя Добрынин всё-таки жалеет, красок не сгущает — и со страниц снова льется энергичная, умная и по-хорошему хулиганистая поэзия с ее обаятельным и веселым лирическим героем. А сам сборник по прочтении оставляет нежданное поначалу послевкусие — подлинной мужественности и достоинства:

И сумерки плывут, как в море,
В ветвях зеленых.
Дверь хлопнула. Я оказался
Во всех сезонах.

Татьяна Стоянова. Контур тела // Inspiria, 2023. — 160 с.

Пусть не сбивает вас слово «тело», вынесенное в название сборника: пресловутой «телесности» в современном приземленно-горделивом поэтическом понимании здесь нет. Тело и его бытование, впрочем, наличествуют — как судьба храма. То торжествующего, как сама мать-природа, дающего жизнь, то оставленного и разрушенного (самая пронзительная тема сборника — тема нерожденных детей).

Стихи Стояновой очевидно рождены путем старого-доброго проживания реальности с оголенными нервами и содранной кожей: дело опасное, но для поэзии по-прежнему — самое то. Недаром кое-где проглядывает эмоциональное цветаевское начало (и образ «святой блудницы» в одном из стихотворений). И недаром в сборнике есть посвящение тому же Лимонову: последний тоже стихи не писал, но проживал.

Поэзия Стояновой — это несколько наивное, но убедительное сошествие в мир первого человека и постепенное осознание им глобальной несправедливости, несовершенства и безысходности. И сам мир глазами автора — будто трагический впервые. Но это лучший довод за то, что всё рано или поздно обязательно изменится:

Сегодня с утра рассказал, что всегда во сне
Он видит висящим тебя на сухой сосне.
Ему отвечала я: Боженька наш — живой.
Но сын все молчал и покачивал головой.

Екатерина Малофеева. Бездомные звёзды // Эксмо, 2023. — 160 с.

Сборник Екатерины Малофеевой — это магический реализм, сбежавший от презренной прозы к поэзии. Знакомый каждому быт здесь не просто поэтизируется — он открывается новыми, совершенно неожиданными гранями. И при этом, что удивительно, стихотворения остаются убедительными, прочно стоят на лирической почве, не улетая в эскапистские бестелесные небеса.

Темы сборника — от познания собственного материнства до различных оттенков расставания — тоже, на первый взгляд. привычны и знакомы любому читателю. Однако вспыхивающие там и сям поэтические чудеса способны осветить всякую, даже самую, казалось бы, «обыденную» тему:

Мирись–мирись и больше не дерись.
Мир кончился, а нам и не сказали.
Внимательно за нами смотрит рысь
И светит с ветки жёлтыми глазами.

Дина Дабришюте. Несезон // Наш Современник, 2023. — 58 с.

Сборник псковского поэта Дины Дабришюте не броский, но странно притягательный. Как неразличимые непривычным глазом цветовые оттенки позднеосеннего Петербурга. Есть в «Несезоне» что-то от японской поэзии в сеттинге вечной русской зимы. И тематически, и стилистически — меланхолические чеканные формулы. Один из контрапунктов сборника Дабришюте — дорога и вид на нее. Что ж, наблюдать за движением — возможно, лучшее из созерцательных удовольствий.

Сверхзадача автора — копить, собирать, преумножать впечатления и детали. Мир Дабришюте зыбкий и призрачный, и единственное, чему все мы можем доверять — взгляд внимательного наблюдателя:

теперь у меня
нет ничего
только собственный голос
мой ли?

05.02.2024

Сообщение Стихи для нас и не только: пять поэтических книг 2023 года появились сначала на Литературный журнал НАТЕ.

Прикладная актуальность темы борьбы с алкоголизмом — контрапункта «Бутылки» — очевидна, и ближе к концу рецензии мы об этом ещё скажем. Но не менее любопытно поговорить об этой книге и как о явлении непосредственно литературном.

Дело в том, что книга Юли Гайнановой цепляет три популярных жанра сразу — причём цепляет крепко, увесисто. Тем удивительнее, что ни один из этих жанров будто бы не принял «Бутылку» за свою. В рейтингах поп-психологии продолжают главенствовать водянистые переводные бестселлеры про виктимблейминги и газлайтинги, перемежаемые традиционным «успешным успехом», и лишь редко промелькнет в этом ряду что-то отечественное — и, как правило, про отношения. Или взять, допустим, автофикшн. Этот жанр сейчас — мета почти всякого креативного курса письма, многие начинающие автор(ки) дебютируют именно автофикшном, а с недавних пор он пробил дорогу и в премиальные списки. Однако ни падкие на «трендовое» книжные блогеры, ни бегущие за комсомолом критики «Бутылку» тоже не особенно заметили. Наконец, можно вспомнить и про такой редкий жанр, как книга-диалог: удачные примеры литературного двухголосия можно пересчитать на пальцах.

Зато на литфорумах и порталах эту книгу любят по-настоящему: отзывы на неё, как правило, пестрят искренними восклицательными знаками. А те критики, которые до «Бутылки» всё-таки добрались, трактуют её совершенно по-разному, но сходятся в убеждении, что перед ними что-то необычное и интересное. И что-то большее, чем просто социальная антиалкогольная агитка.

Впрочем, обо всём по порядку.

Книга-диалог: дуэт с незримым хором

«Бутылка. Книга для тех, кто любит выпить» — это диалог двух девушек, Юли (автора) и Карины. Точнее, не совсем диалог — скорее, полноценный равноправный дуэт. Пусть на обложку и вынесена лишь одна фамилия.

Частая проблема книг-диалогов заключается в том, что один соавтор — как правило, профессиональный литератор или журналист — выступает в роли интрвьюера и ведёт повествование. А второй (допустим, знаменитость) по мере сил старается подстроиться и по факту лишь отвечает на вопросы. Но читать трехсотстраничное интервью — такое себе удовольствие.

Здесь же всё не так. Две героини обмениваются историями из жизни, и после пары десятков страниц их не спутать — настолько они разные. И их опыт взаимоотношения с алкоголем тоже разный. У одной на становление этой зависимости, очевидно, повлияла семья, у другой — круг общения. Героини не задают друг другу вопросов — они выговариваются, и ноты, взятые ими, кажутся столь знакомыми, что хочется подпеть. Они не маргиналы, успешные образованные девушки — так ведь и мы такие же, не так ли? Книжки читаем, рецензии. Отчего же некоторые ситуации, описанные в книге, кажутся такими знакомыми? Только честно.

Автофикшн: как писать правдиво

Мода на автофикшн, кажется, уже начинает потихоньку сходить на нет, но до сих пор непонятно: какие русские тексты можно считать образцом жанра?

 Оксюморонность самого феномена автофикшна не ограничивается противоречивостью названия: читателю предлагается поверить не только в художественную, но и в фактологическую правду того или иного текста. Поверить опыту и эмоциям героев как чему-то реальному. Но закалённому читателю сделать это вовсе не просто. Например, в таком-то бестселлере слишком много ярких тропов. Такая-то нашумевшая книга наполнена манифестами: а вдруг автор добавил автофикшну ради пресловутого социального комментария? А это «обжигающе правдивое повествование» и вовсе кажется наполненным намеренным утрированием, шок-контентом ради шок-контента — ну не может с героем происходить столько экзотических злоключений! Увы, это особенность жанра. Как говорится, где ваши доказательства? Их нет. Хочешь — поверь, хочешь — проверь; но проверить нельзя.

Думается, чтобы автофикшн вышел по-настоящему честным, его автор должен не думать о том, как написать Великий текст. Лучше поставить менее амбициозную задачу — и при этом не усердствовать с «родинками честности». И всё придёт само.

Ситуации, описанные в «Бутылке», будничны, просты и страшны. Без чрезмерной детальности как приёма — и оттого пугающе узнаваемы. Вот героиня вскользь упоминает о том, что как-то не смогла дойти до дома и охранник во дворе оставил ночевать её в своей будке. Если сюда насыпать деталей (допустим, у охранника был перекошенный бейджик, а наутро он предложил героине прогорклый растворимый кофе из треснувшей банки — и всё в таком духе), парадоксальным образом верить тексту будешь меньше.

Или лаконичная сцена, в которой героиня рассказывает о том, как узнала о смерти матери. Ох, каких бы натуралистичных и неаппетитных подробностей навертел бы здесь иной автор автофикшна! Но нет, повествование остаётся простым, местами даже суховатым, и лишь по одной оговорке («Думаешь, мне так уж хочется вываливать все эти подробности про свою мать?») можно и почувствовать масштаб горя героини, и ещё раз увериться в подлинности описываемых событий.

Недаром одна из краеугольных тем книги — тема стыда. Горе скромно, а падение всегда стыдливо. «Посмотрите во всех подробностях, насколько я мерзкий и как низко я пал», — поза довольно дешёвая и уж точно не имеет ничего общего с настоящим автофикшном. Героини «Бутылки» же могут не только быть честными с читателем, но и вовремя остановиться: им нужна подлинность, а не её эффект.

Психологический нонфикшн: важность общности опыта

В традиции западной популярной психологии со времен Карнеги (а то и раньше) принято рассказывать реальные истории, подкрепляя их очевидной моралью. Рейчел была слишком замкнутой, её бросил муж, но она смогла перебороть себя, стала заговаривать с незнакомцами, приобрела коммуникативные навыки — и теперь у неё всё хорошо. И вывод: учитесь общаться. Схема простейшая, но она работает гораздо лучше, чем самые мудрёные абстрактные рассуждения. Поколения читателей не дадут соврать.

Проблема заключается в том, что при переводе теряется главное — контекст общности менталитета и географии. Хоть убейте, сложно сочувствовать той же Рейчел, бегающей в 7-Eleven за рислингом от Domaine Serene, так же, как своей соседке из 49 квартиры. А отечественные книги подобного толка порой грешат примерами в жанре «история из семейного телешоу»: слишком они гладкие и причёсанные. Наконец, на русского читателя паточная нравоучительность и очевидная мораль зачастую не очень-то и действуют.

Гопники из школьных времён, передача «Криминальная Россия», журнал Yes!, песни «Руки вверх» и Ветлицкой — и одновременно Арбат, «Корчма» или Дубровка — стирают невидимую грань между героинями и читателем: вот оно, всё рядом, на улице и за стеной. Оттого действует, вовлекаешься. Ну а прямых дидактических нравоучений нет и во второй части книги, когда героини всё чаще начинают переходить от историй к размышлениям.

Ну и коротко — о практической цели книги. Конечно, если человек не хочет сам, бросить пить его не заставит ничто. Тем более книга. Однако «Бутылка» наглядно и безжалостно показывает (а не рассказывает и не проповедует) ненормальность, искривленность бытия пьющего человека. Без романтизации, без попыток нагнать туману — и при этом без белопальтовых нравоучений. А это уже немало. И возможно, эта книга действительно кому-то поможет — в самом прямом, а не метафизическом смысле этого слова.

15.08.2023

Сообщение «Бутылка» и три жанра, видные сквозь неё появились сначала на Литературный журнал НАТЕ.