ДЕНИС, 40

ВОДИТЕЛЬ, 36

0

Денис садится в такси.

Секунда, две, три, четыре, пя…

ДЕНИС. Пожалуйста, выключите музыку.

Денис садится в такси.

Секунда, две…

ДЕНИС. Выключи, пожалуйста, это.

Денис садится в такси.

ДЕНИС. Музыку выключи.

1

Тихо падает снег. Денис ждет такси возле Апрашки. Машина, вибрируя от грохота музыки, медленно подъезжает, останавливается. Денис подходит к ней, заглядывает в окно водителя и машет. Стекло сползает.

ДЕНИС. Выключите музыку.

ВОДИТЕЛЬ (жует жвачку). Что?

ДЕНИС. Музыку выключи, говорю.

Водитель делает тише.

ДЕНИС. Выключи.

Водитель неопределенно качает головой.

Денис отходит от машины и открывает в телефоне приложение такси.

ВОДИТЕЛЬ. Ну что? Едем?

ДЕНИС (глядя в телефон). Забей. Я другую вызову.

ВОДИТЕЛЬ. Да ладно, поехали.

ВОДИТЕЛЬ. Я выключу.

Выключает музыку.

Денис смотрит на таксиста.

Пауза.

ВОДИТЕЛЬ (сплевывает жвачку в грязный снег). Поехали.

Денис садится в машину. Тишина. Машина едет по Садовой. Секунда, две, три, четыре, пять… Денис смотрит на падающий снег, тишина. Денис открывает в телефоне фейсбук. Скроллит. Тишина.

Тишина. Тишина. Тишина.

Денис пишет в фейсбуке: «Друзья-музыканты, сколько времени проходит с момента посадки в такси, прежде чем вы просите выключить музыку?»

Ему тут же начинают приходить лайки. Кто-то пишет коммент. Денис ждет, глядя, как пишут коммент.

ВОДИТЕЛЬ. Чем тебе моя музыка не понравилась?

ДЕНИС (не отрываясь от экрана, после небольшой паузы). Всем.

Водитель сигналит. Машина подпрыгивает. Денис читает коммент и лайкает его. В машине что-то стучит.

Денис пишет ответ на коммент: «Да! Можно было себе представить, что самое плохое, что может быть — это вот это, а потом выясняется, что может быть еще хуже, может быть еще хуже, и может быть еще хуже. И хуже может быть бесконечно».

Пока он пишет, появляются четыре новых коммента. Уже 43 лайка. В машине снова что-то стучит.

ДЕНИС (глядя в телефон). А что у тебя в машине стучит?

ВОДИТЕЛЬ (не сразу). Не знаю. Что-то стучит.

Снова что-то стучит. Денис отрывается от телефона.

ДЕНИС. Так, а что стучит-то?

ВОДИТЕЛЬ. Не знаю. (Пауза.) Постучит и перестанет.

ДЕНИС. Это как-то странно, нет?

Таксист внезапно тормозит машину у обочины и поворачивается к Денису.

ВОДИТЕЛЬ. Так чем тебе моя музыка не понравилась?

ДЕНИС (растерявшись от неожиданности). Там… что-то очень плохо звучит, и очень как-то громко, и очень неправильно, и-и…

Денис замолкает и смотрит на таксиста.

ВОДИТЕЛЬ. Ты чего так смотришь?

ДЕНИС. У тебя из носа кровь идет.

Таксист торопливо достает из бардачка полотенце в засохших пятнах крови и прижимает к носу. Потом заводит машину и едет.

ДЕНИС. Может, тебе врача надо?

ВОДИТЕЛЬ. Потечет и перестанет.

Пауза. Денис ерзает на сиденье.

ДЕНИС. Останови, когда удобно будет, я хочу выйти.

ВОДИТЕЛЬ. Я тебя довезу. Я живу в соседнем доме.

ДЕНИС. Я не хочу с тобой ехать.

ВОДИТЕЛЬ. У меня рейтинг.

ДЕНИС. Я не буду на тебя жаловаться.

В машине снова что-то стучит. Таксист, не переставая рулить, закидывает полотенце в бардачок. Денис надевает наушники и очень громко включает музыку. Потом откидывается на спинку сиденья и смотрит в окно. Идет снег.

2

Распаренный и немного пьяный Денис в распахнутом пальто выходит из клуба и идет к такси. Открывает дверь, садится.

ДЕНИС. Опа.

ВОДИТЕЛЬ. Ты что, рейтинг мне поставил?

ДЕНИС. Да… Пять звезд.

ВОДИТЕЛЬ. Ну вот.

ДЕНИС. М-да.

ВОДИТЕЛЬ. Поедешь? Странно, если откажешься. Рейтинг удивится.

ДЕНИС. М-м… Окей.

Денис закрывает дверь. Машина трогается. Тишина.

ВОДИТЕЛЬ. Музыку?

ДЕНИС (тихо). Пожалуйста, не надо.

Денис достает из кармана телефон, надевает наушники, открывает в телефоне фейсбук и включает видео прямого эфира, на котором он только что был.

Денис на видео: «Э-э-э, не могу сказать, что каждый день, конечно. Потому что, к сожалению, жизнь, условно говоря, профессионального музыканта связана с тем, что он не всегда имеет возможность слушать музыку. (Пауза.) Ну, просто как обычный слушатель. Он слушает либо как-то профессионально, либо слушает ее для работы. Соответственно, моменты, когда он слушает музыку просто для того, чтобы послушать какую-то музыку, не могут быть в его жизни регулярно. Не каждый день, иногда даже не каждую неделю».

ВОДИТЕЛЬ. Прости… ты больной?

ДЕНИС (вынимает один наушник). Что?

ВОДИТЕЛЬ. Ты болеешь, я имел в виду? Уши болят?

Голос Дениса на видео в одном наушнике: «…более того, для музыканта профессионального зачастую профессиональным отдыхом является, наоборот, отсутствие слушания музыки. То есть как бы тишина».

Денис зависает взглядом где-то за окном.

ДЕНИС. Да. Я больной.

Пауза. Денис надевает наушник и продолжает смотреть интервью.

Денис на видео: «…он работал, там, погружался в какой-то процесс, издавал звуки, слушал, как издают звуки и так далее. Он как бы внутри этого. Ив какой-то момент, да просто как бы можно устать. Это уже… любые звуки уже почти начинают выглядеть как насилие. Поэтому, конечно, тишина для него будет предпочтительней. Ну, на какое-то время. В зависимости от профессиональной интоксикации».

Денис снимает наушники и смотрит видео без звука, на его лице свет от экрана. Тишина.

ДЕНИС (вдруг). Не стучит!

Таксист не отвечает. Денис поворачивается к нему.

ДЕНИС. Не стучит машина!

Пауза.

ДЕНИС. Перестала!

ВОДИТЕЛЬ. В сервис заехал.

Денис, глядя на таксиста, несколько раз медленно кивает и успокоенно углубляется в фейсбук. Видео прямого эфира на странице Дениса уже набрало 80 лайков. Денис лайкает комменты к видео. Денис пишет ответ на коммент.

3

Денис подходит к подъезду своего дома, достает из кармана ключ-таблетку и замирает.

ДЕНИС. А-а-а! Блин! Блин!

Денис хлопает себя по карманам.

ДЕНИС. А-а-а-а-а-а! Бли-и-и-ин!!

Денис некоторое время стоит, потом разворачивается и быстро идет в соседний двор. Машина припаркована возле трансформаторской будки. В сумерках хорошо видны ее выцветшие голубые бока.

Денис обходит машину. И в обратную сторону. Заглядывает во все окна. Видит свой телефон на полу. Денис, внимательно глядя на окна дома, с размаху пинает колесо. Еще раз. Сигнализация не срабатывает, или ее просто нет. Денис присаживается на капот. Смотрит на грязный снег. Смотрит вокруг. Снова обходит машину. Дергает ручку двери водителя. Дверь открывается. Денис быстро делает шаг назад. Оглядывается на дом. Некоторое время он колеблется, потом садится в машину и хватает телефон.

ДЕНИС. Ты мой хороший!

Денис улыбается. Медленно протирает телефон о пальто. Нажимает кнопку — телефон не включается.

ДЕНИС (с нежностью). Лежал тут один, мерз.

Денис смотрит на телефон и улыбается. Смотрит вокруг. Стемнело. Денис убирает телефон в карман, вылезает из машины и тщательно закрывает дверь. Похлопывает машину по крыше. Делает пару шагов, останавливается. Поворачивается к машине и смотрит на нее. Отворачивается. Продолжает идти. Останавливается. Смотрит на машину. Смотрит на ярко горящие многочисленные окна дома. Смотрит на часы. Смотрит на машину.

ДЕНИС. Да бли-и-ин!

Денис мнется на месте.

ДЕНИС. Блин.

Денис возвращается к машине. Смотрит вокруг. Громко вздыхает. Несильно пинает колесо. Открывает дверь, садится в машину, снова громко вздыхает и закрывает дверь.

ДЕНИС. Вот же, а! (Пауза.) Жопа с ручкой.

Денис закрывается изнутри и осматривается. Застегивает пальто. Берет с заднего сиденья дешевый красный икеевский плед и накидывает его на себя спереди.

ДЕНИС. Ну ладно. Чего там.

Денис некоторое время устраивается поудобнее, потом утыкается носом в плед и сразу засыпает. Денис спит, и ему снится сон.

4

Утро. Денис и таксист стоят возле машины. У Дениса помятый вид. Идет снег.

ВОДИТЕЛЬ. Я же сказал — когда закрываю, когда не закрываю.

ДЕНИС. А если угонят?

ВОДИТЕЛЬ. Значит, угонят.

ДЕНИС. Ну, это как-то… как-то… Нет?..

ВОДИТЕЛЬ. Слушай. У меня рейтинг.

Денис открывает рот, чтобы что-то сказать, но не говорит. Денис кивает и медленно уходит, через несколько шагов он оборачивается.

ДЕНИС. Я там радио настроил. Хорошая волна.

Таксист не отвечает. Денис возвращается. Стоит и смотрит на него. Оба молчат. Таксист не выдерживает.

ВОДИТЕЛЬ. Что?

ДЕНИС. Глупости. Извини! Просто сон.

Денис быстро уходит. Водитель садится в машину и громко включает свою музыку. Денис снова возвращается.

ДЕНИС. Тебя не Юрий зовут?

ВОДИТЕЛЬ (делает тише). Что? Нет. Женя. Джамал. Но лучше — Женя.

ДЕНИС. Пожалуйста, Джамал… (Осекается.) Женя. Это ужасная музыка! Она на тебя плохо влияет… Ну не может быть плохо структурированная, плохо звучащая, еще громко при этом звучащая музыка быть полезной!

ВОДИТЕЛЬ. Всё?

Денис молчит. Таксист делает музыку максимально громко. Денис быстро уходит. Он не снял плед, и тот мелькает красным через часто сыплющий снег.

5

Тишина. Денис смотрит в окно на тянущийся пейзаж. Вяло скроллит ленту фейсбука. Затем достает из кармана пальто конверт, ручку и увлеченно записывает что-то.

ВОДИТЕЛЬ. А почему лес?

ДЕНИС (прерываясь). А?

ВОДИТЕЛЬ. В лесу что?

ДЕНИС. М-м-м… сменить обстановку. Достичь творческой задачи. (Пауза.) Как это пафосно ни звучит — вдохновиться. Я давно не выезжал на природу, а это возможность слушать как бы естественные звуки. (Пауза.) Будет прекрасно. Я смогу провести там день или два. Обнулиться очень даже полезно.

Пауза. Денис смотрит на таксиста, таксист смотрит на дорогу.

ДЕНИС. Ну да, это же научно. В любом случае, если ты приехал из города в лес, ты сменил свой фон звуковой принципиально. А послушать, там, звуки леса… это конечно по-детски звучит, но вообще это очень бывает приятно. В этом очень много музыки, в этом намного больше музыки, чем в том, что ты… ты… чем…

Денис замолкает. Неловкая пауза. Денис смотрит в окно. Водитель смотрит на дорогу. Денис открывает в телефоне фейсбук.

Денис пишет в фейсбуке: «Как-то я специально поехал в одно место, чтобы сменить обстановку и достичь определенной творческой задачи. Вот я съездил. Это была не очень большая задача, но тем не менее. Я ее достиг. Мне нужно было сменить обстановку, и я ее сменил, по-другому провел несколько дней специально для того, чтобы это сделать. Способ сработал, да. Вот собираюсь повторить».

Сразу начинают приходить лайки. Кто-то пишет коммент. Денис ждет, глядя, как пишут коммент. Денис читает коммент и лайкает его.

Денис пишет ответ на коммент: «Ну да, это делали много раз, и, если там написал Авраамов «Симфонию гудков», он же не в лесу написал, а в городе Петроград, где были эти заводы, клаксоны и так далее. То есть, это очень грубый пример, но тем не менее».

Уже 27 лайков. Появляются еще три новых коммента. Денис читает новые комменты и лайкает все.

Денис пишет ответ на коммент: «Я не вижу причин, находясь в каком-то крупном мегаполисе, написать что-то, что не связано с мегаполисом. Можно надеть наушники, перестать слышать то, что слышно вокруг. Или пойти в помещение звукоизолированное в этом мегаполисе, и сочинять там про что угодно. А можно сидеть на студии в Норвегии, где у тебя будут за окном фьорды, и вдруг сочинить что-то не про фьорды, почему нет. Человеческая память очень избирательна и необычна».

Денис пишет ответ на коммент: «Да просто иногда у тебя нет таких условий, а тебе нужно что-то сделать. Делать, как можешь, несмотря на то, что окружающее не будет идеально под это заточено. Понятно, что нужно стремиться к какому-то комфорту, но, тем не менее, очень много примеров в музыке, когда что-то получалось от обратного, не от комфорта, а от определенного дискомфорта. Это как бы вообще. Рождает многие вещи».

В машине что-то стучит. Денис смотрит на водителя.

ДЕНИС. Слышишь?

ВОДИТЕЛЬ (не сразу). Да.

ДЕНИС. Не стучала же?

ВОДИТЕЛЬ. Я же говорил — когда стучит, когда нет.

Пауза.

ДЕНИС. Ты же тогда заехал в сервис.

ВОДИТЕЛЬ. Я тебя обманул.

Пауза.

ДЕНИС. Ого.

Денис убирает телефон, конверт и ручку в карман.

ДЕНИС. Тормози.

ВОДИТЕЛЬ. Что?

ДЕНИС. Останавливай, говорю.

ВОДИТЕЛЬ. Нет.

ДЕНИС. Что? Я не спра ш и в а ю,  д а  и л и  н е т.  Я говорю,  о  с  т  а  н  а  в  л  и  в  а  й.

ВОДИТЕЛЬ. Н  е     о  с  т  а  н  о  в  л  ю.

Прибавляет скорость. В машине стучит чаще.

ВОДИТЕЛЬ. Стучала. Стучит. И будет стучать.

Машина резко сворачивает и максимально ускоряется.

ДЕНИС. Блядь! По встречке едешь! Сейчас будет тоннель!

Таксист врубает музыку. Стука больше не слышно. Машина въезжает в тоннель.

ДЕНИС. Ну, всё.

Внезапно синий свет тоннеля.

Внезапно красивая музыка.

Внезапно невесомость.

Денис и таксист парят. Вокруг них парят:

икеевкий плед,

ручка,

айфон Дениса,

5 пустых стаканчиков от кофе,

зажигалка,

бутылка воды без газа,

полотенце с засохшими пятнами крови,

начатая шоколадка Марс,

конверт,

деньги купюрами и монетами.

ДЕНИС. В а у.   Э  т  о    с  о  н?

ВОДИТЕЛЬ. В  р  я  д    л  и.

ДЕНИС. Тогда почему мы говорим, не раскрывая р т а?

ВОДИТЕЛЬ. Я  н е  з н а ю.

Машина, Денис и водитель летят в невесомости. Мимо них тихо проносятся звезды. Машина подрагивает. Денис смотрит на водителя. Таксист смотрит вперед на звезды как будто на дорогу. Их лица в невесомости очень расслаблены.

ДЕНИС. Слышишь, да? Совсем  д р у г а я. Неземная.

Н  е  з  е  м  н  а  я    м  у  з  ы  к  а.

Денис вылавливает из воздуха свою ручку. Мимо проплывает конверт, Денис делает движение, чтобы взять его, но получается слишком медленно. Перед ними внезапно встает Земля.

ВОДИТЕЛЬ (глядя вперед, как будто на дорогу). Наблюдаю облака над Землей, мелкие кучевые, и  т е н и  от них. Красиво, к р а с о т а!.. В н и м а н и е. Вижу горизонт Земли. Очень такой красивый о р е о л. Сначала радуга на поверхности Земли и вниз. Такая радуга переходит.  О  ч  е  н  ь   к  р  а  с  и  в  о!

Денис тоже смотрит вперед, как будто на дорогу. Перед его глазами снова проплывает конверт. Денис сосредоточенно берет конверт и распечатывает его. В конверте лежит листок с задачей. Это ритмическая фраза, которая стучала в машине. Денис медленно простукивает ее костяшками пальцев по стеклу, но в конце сбивается.

ВОДИТЕЛЬ (глядя вперед). С   т   у   ч   и   т.

Денис несколько раз подряд стучит фразу и всё время сбивается. Где-то на двенадцатой попытке у таксиста из носа начинает течь кровь. Он смотрит вперед как будто на дорогу. Его лицо в невесомости расслабленно. Кровь собирается в шарики и тоже парит. Очень красиво. Водитель закрывает глаза. Он улыбается. Машина летит куда-то сама. Денис раз за разом стучит по стеклу и, наконец, — у него получается. Денис без сил откидывается на сиденье. Глаза его закрываются.

ДЕНИС (не слушающимся голосом). Я  х о ч у  в ы й т и.

Он делает усилие и разрывает листок с заданием.

Синий свет прекращается.

Музыка прекращается.

Все предметы резко падают.

Денис открывает глаза. Тишина.

ВОДИТЕЛЬ. Ты выключился, и я сразу выключил.

ДЕНИС (медленно). Я хочу выйти.

Пауза.

ВОДИТЕЛЬ. Как тебя зовут?

ДЕНИС. Денис.

ВОДИТЕЛЬ. Мацуев?

ДЕНИС. Кто?

ВОДИТЕЛЬ. «Денис Мацуев одобряет»? Реклама проги. Такая, для проверки двигателя на звук, не слышал, что ли? Я так понял, это ты.

ДЕНИС. Это не я.

Пауза.

ВОДИТЕЛЬ (тихо). Ладно.

Денис вылезает из машины и нетвердой походкой идет по дороге. Когда он отходит метров на десять, таксист включает ближний свет, и машина трогается. Через пару шагов Денис останавливается, поворачивается и смотрит на машину. Машина тоже останавливается. Денис отворачивается и продолжает идти в свете фар. За ним медленно следует такси. Денис на ходу застегивает пальто и машинально проверяет карманы. Потом он достает телефон, надевает наушники и включает музыку.

Сообщение Коллизия в такси появились сначала на Литературный журнал НАТЕ.

Предуведомление[1]:

Fractus’ы внутри Фракталов могут быть прочитаны и поставлены в любом порядке. Нынешнее расположение fractus’ов определено однажды в момент текста и может измениться. В любом случае, не имеет значения, в каком порядке описывать пустоту.

Четверо стало Харит, ибо к трем сопричислена прежним

Новая; миррой еще каплет она и сейчас.

То — Береника, всех прочих своим превзошедшая блеском

И без которой теперь сами Хариты ничто.

(пер. Л.В. Блуменау)

Каллимах

Фрактал-α

fractus

ИВ СЕН-БЕРНАР. Они называют это насилием…

ЭВА СЕКСО. о, насилие — это ужасно. disgusting!

ИВ. Ужасно да, но…

ЭВА. но ведь красота требует жертв…

ИВ. Великие слова. Кто это сказал?

ЭВА. коко.

ИВ. Коко. Оч хорошо. Коко. Великие слова.

ЭВА. коко вообще…

ИВ. Да. Революционерка!

ЭВА. люблю революции.

ИВ. Только революции, только революции, Эва!

ЭВА. люди не понимают.

ИВ. И не поймут!

ЭВА. misunderstanding.

ИВ. Эти — из общества — говорят, что я живодер. Ну ты представляешь?

ЭВА. моветон.

ИВ. А я просто делаю мир красивее. Даю животным новую жизнь.

ЭВА. тебя всё равно поддерживают.

ИВ. Лишь перед лицом вечности я и творю.

ЭВА. мне очень понравилась последняя линия воротников. это incredible, ив!

ИВ. Колли и хаски. Это было откровением, Эва. Я слушал Elvi Priest, и мне открылось… Огонь и ветер… жизнь и смерть… моя страсть, Эва!

ЭВА. я так тебя понимаю.

ИВ. Почему ты никогда не ведешь шоу в моём?

ЭВА. ох, ив, они же все согласовывают. и у них контракт с louis vuitton.

ИВ. Но ты же позовешь меня на «Ничего святого»?

ЭВА. ив, ну, это же не от меня зависит.

ИВ. Но я всё сделал! Я даже попал в скандал — ты говорила — и… я селебрити!

ЭВА. но: мэй.

ИВ. За что он меня не любит?

ЭВА. знаешь, что он сказал? что ты скрытный. не показываешь своей кухни.

ИВ. Так и сказал? Но как?.. Он что, чтобы что? Чтобы я… в прямом эфире?!. Но это против моих правил.

ЭВА. тогда ты слишком правильный для «ничего святого», sorry, ив.

ИВ. Ладно. Ладно. Я подумаю. Я подумаю, Эва, я подумаю, подумаю…

ЭВА. тынц-тынц.

ИВ. Я подумаю, подумаю, я подумаю.

и т.д.

fractus

МЭЙ АЙ ПЭЙ. СКАЖИТЕ: Я МОЛОД И ХОЧУ БЫТЬ В ДЕПРЕССИИ!

ХОР ГОЛОСОВ. Я молод(а) и хочу быть в депрессии.

ПЭЙ. Я СКАЗАЛ — В ДЕПРЕССИИ!
ХОР. Я сказал(а) — в депрессии!

ПЭЙ. ХОЧУ ДРОЧИТЬ, ЖРАТЬ И СПАТЬ!

ХОР. Хочу дрочить, жрать и спать!

ПЭЙ. ХОЧУ НИЧЕГО НЕ ХОТЕТЬ!

ХОР. Хочу ничего не хотеть!

ПЭЙ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ В ОДИНОЧЕСТВЕ И ТОСКЕ!

ХОР. Хочу умереть в одиночестве и тоске!

ПЭЙ. ХОЧУ, ЧТОБЫ ПОСЛЕ МЕНЯ НИЧЕГО НЕ ОСТАЛОСЬ!

ХОР. Хочу, чтобы после меня ничего не осталось!

ПЭЙ. ХОЧУ, ЧТОБЫ ЭТОТ МИР ЗАБЫЛ О МОЕМ СУЩЕСТВОВАНИИ!

ХОР. Хочу, чтобы этот мир забыл о моем существовании!

ПЭЙ. ХОЧУ СДОХНУТЬ!
ХОР. Хочу сдохнуть!

ПЭЙ. ОТЛИЧНО. А ТЕПЕРЬ ВСТАНЬТЕ. (в зал) ВСТАВАЙТЕ-ВСТАВАЙТЕ! ВСЕ ВСТАВАЙТЕ! Я ХОЧУ ВИДЕТЬ КАЖДОГО! (зал встает) ВЫТЯНИТЕ РУКУ. ВОТ ТАК. СОЖМИТЕ СВОЮ ДЕПРЕССИЮ В КУЛАК. (сжимает кулак) ЧУВСТВУЕТЕ? ЧУВСТВУЕТЕ, КАК ОНА ТРЕПЕЩЕТ? ОТ СТРАХА. ПЕРЕКРОЙТЕ ЕЙ ВОЗДУХ. ПЕРЕЛОМИТЕ ЕЙ ШЕЮ. ВОТ ТАК. ПЕРЕЛОМИЛИ? А ТЕПЕРЬ СОБЕРИТЕ ВОЛЮ, ВСЮ СВОЮ ВОЛЮ. ОТ ШЕЙНЫХ ПОЗВОНКОВ И ДО КОПЧИКА — И НАПРАВЬТЕ В КУЛАК. ВОТ ТАК. ОТЛИЧНО! А ТЕПЕРЬ ОТПУСТИТЕ РУКУ. ВЫБРОСЬТЕ. БРОСАЙТЕ! ВОТ ТАК! ВСЁ! ПОВТОРЯЙТЕ ЗА МНОЙ: ВОЛЯ СИЛЬНЕЕ ДЕПРЕССИИ!

ХОР. Воля сильнее депрессии!

ПЭЙ. ВОЛЯ СИЛЬНЕЕ ДЕПРЕССИИ!

ХОР. Воля сильнее депрессии!

В одном из хора звучит музыка загрузки системы Windows, у второго, у третьего.

ПЭЙ. Я СЛЫШУ! СЛЫШУ ПРОБУЖДЕНИЕ! ДАВАЙТЕ ЕЩЕ РАЗ! ВОЛЯ СИЛЬНЕЕ ДЕПРЕССИИ!

ХОР. Воля сильнее депрессии!

и т.д.

fractus

СТЕРЕО ЛИЗА — нейросеть в образе Моны Лизы, читающая в известных пейзажах этически выверенные новости бесполым голосом.

СТЕРЕО ЛИЗА. Разработанная учеными университета Торонто «Сыворотка откровения», которая год назад буквально разделила мировое сообщество на два лагеря, в ближайшее время поступит в аптеки. Данная сыворотка, прозванная «Слезами ИИсусы», вызывает употребившего ее человека на откровенный разговор, а порой и откровение, как заявляет фармацевтическая компания-изготовитель. О новом открытии уже высказались лидеры мнения, среди которых набирающий популярность теотехнолог, О. Сакьев: «Это чудовищное изобретение отдалит людей от самих себя еще больше. Потому что многим просто нечего будет сказать. Многие, многие упадут в лимб непонимания».

fractus

ЭВА СЕКСО в VR-очках: колыбелька с подвешенной детской игрушкой. Эва стоит у кроватки, рассматривает ребенка. Ребенок начинает плакать. Эва берет его на руки, укачивает, нянчится.

ЭВА. чщ-чщ-чщ… Мама здесь. Мама рядом. Мама больше никуда не уйдет. Мама с тобой. Чщ-щ-щ-щ-щ. ты моя малышка. Мама больше не уйдет. ну прости Маму. Мама ошиблась. Мама молодая была, дура была. Мама хотела независимости. Мама берегла тело. чщ-щ-чщ-щ. ну не плачь, не плачь любимая. прости Маму. Мама себя сама простить не может. а тебе нужно спать, сил набираться. Чщ-щ-щ-щ-щ. вот так. ты моя сладкая. ты моя красавица. спи. спи моя малышка. (кладет ребенка в кроватку) Мама никуда больше не уйдет. Мама рядом.

fractus

МЭЙ АЙ ПЭЙ. Когда уже ты будешь моей?

ВЕРÓНИКА. (поигрывая бриллиантом на шее) Я и так твоя.

ПЭЙ. Нет. Когда будешь моей полностью?

ВЕРОНИКА. Ну разве можно быть чьей-то полностью?

ПЭЙ. Можно. Я хочу.

ВЕРОНИКА. Ты и так меня всю вылизываешь.

ПЭЙ. Нет, я хочу вылизывать тебя внутри тоже.

ВЕРОНИКА. Ну как это — внутри?

ПЭЙ. Внутри — это значит хочу лизать твою… душу.

ВЕРОНИКА. Много хочешь. Я никому не отдам свою душу!

ПЭЙ. НО Я ВСЕГДА ПОЛУЧАЮ ТО, ЧТО ХОЧУ!

ВЕРОНИКА. Ты меня пугаешь.

ПЭЙ. ПОЧЕМУ Я ВЛЮБИЛСЯ ИМЕННО В ТУ, КОТОРАЯ НЕ МОЖЕТ ОТДАТЬ МНЕ ВСЁ?! ПОЧЕМУ? ОТВЕТЬ МНЕ!

ВЕРОНИКА. Любовь зла.

ПЭЙ. ЛЮБОВЬ ЗЛА? ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ?! ЧТО ТЫ ПРОДОЛЖАЕШЬ СПАТЬ С ЭТИМ ЖИВОДЕРОМ, ЧТОБЫ СДЕЛАТЬ МНЕ ЗЛО? ЧТОБЫ Я СТРАДАЛ? ТЫ ЭТОГО ХОЧЕШЬ? ДА? СКАЖИ, ТЫ ЭТОГО ХОЧЕШЬ! СКАЖИ!

ВЕРОНИКА. Нет, я не хочу.

ПЭЙ. А ЧЕГО? ЧЕГО ЖЕ ТЫ ХОЧЕШЬ? СКАЖИ МНЕ — Я ДАМ ТЕБЕ ЭТО! ХОЧЕШЬ КАМУШКОВ? Я ДАМ ТЕБЕ КАМУШКИ.

ВЕРОНИКА. Я уже ничего, уже ничего не хочу. Отпусти меня. Пожалуйста, отпусти меня.

ПЭЙ. FUCK! Ну что… что ты расплакалась. Ну прости. Прости, что вспылил.

ВЕРОНИКА. Отпусти меня, пожалуйста, отпусти.

ПЭЙ. Ну зачем? Тебе плохо со мной?

ВЕРОНИКА. Я боюсь тебя.

ПЭЙ. Меня? Но я же люблю тебя. Как можно бояться того, кто любит?

ВЕРОНИКА. Отпусти, Пэй, пожалуйста, отпусти.

ПЭЙ. Ну как я тебя опущу? Вдруг ты не вернешься?

ВЕРОНИКА. Я вернусь, Пэй.

ПЭЙ. Обещаешь?

ВЕРОНИКА. Обещаю. Просто сейчас отпусти меня.

ПЭЙ. Ладно. Только скажи.

ВЕРОНИКА. Что?

ПЭЙ. Скажи, что любишь меня.

ВЕРОНИКА. Я люблю тебя.

ПЭЙ. Умница девочка.

Вероника выбегает. Мэй Ай Пэй подходит к зеркалу, напевая «Пусть это абьюз, но я тебя добьюсь…» и трет ладонью промежность. Он не возбуждается. Начинает себя душить галстуком, и возбуждение приходит.

fractus

О. САКЬЕВ. (обращается в зал) Метамем состоялся, он уже здесь. Как он состоялся — не наше дело. Назовем это событие — Великий Фрактал. Мы уже в нем, мы всегда были в нем, вы — всегда были в нем.

СЛУШАТЕЛИ ИЗ ЗАЛА. Какой-то утопизм! Романтизм! Идеализм!

САКЬЕВ. А а. Метаутопизм, метаромантизм, метаидеализм. Хотя названия неважны — это в вас говорит несвобода. Наступили времена, в которых нет ни покоя, ни радости. Я вижу людей, задыхающихся от бессмысленных себя. Я вижу народы, они не готовы ничем жертвовать, но каждый день становятся жертвами! И вы хотите с этим мириться?

СЛУШАТЕЛЬ. А что вы предлагаете?

САКЬЕВ. А не надо ничего предлагать! Мы слишком долго жили в мире пустословных лозунгов! Предлагать и не надо — можно же просто описывать. Говорить так, будто всё уже произошло. Говорить от имени большинства, которое себя еще не осознало. Больше нельзя откладывать — надо строить!

СЛУШАТЕЛЬ. Строить что?

САКЬЕВ. Строить — Метамем.

СЛУШАТЕЛЬ. Из чего?

САКЬЕВ. Из всего. Нет ничего, что не стало бы материалом для него. Фигура Великого Фрактала позволяет не зацикливаться на том, что невозможно, и перенаправлять внимание на то, что действительно важно и в наших силах! Посмотрите на вещи — нет никаких вещей, есть лишь восприятие. Посмотрите на восприятие — оно пусто по своей сути. В мире нет ничего, кроме Пустоты. Вы можете думать, что есть что-то реальное, но это заблуждение.

СЛУШАТЕЛЬ. Сотрясание воздуха!

САКЬЕВ. Именно — как будто воздух! Но туда ли вы смотрите? (к слушателю) В каком вы состоянии? Признайтесь, вы в депрессии?

СЛУШАТЕЛЬ. Я… какое это имеет отношение?

САКЬЕВ. Итак, вы говорите из депрессии. И направлены не туда. Вам нужна ясность. Ясность, которая приведет вас к осознанию.

СЛУШАТЕЛЬНИЦА. Осознанию чего?

САКЬЕВ. Пустоты и Свободы. (показывает на QR-код за спиной) Доставайте, доставайте ваши рабские устройства и освобождайтесь! (все достают смартфоны; в зал) И вы! Вы тоже доставайте! Откровение Метамема по этой ссылке приведет к мгновенному высвобождению сознания и откроет вам пустоту. Великий Фрактал во всем. Это путешествие по воздушным траекториям свободного мышления, где нет ни рождения, ни смерти. Где нет страха!

СЛУШАТЕЛЬНИЦА. Тут фото кошечки…

САКЬЕВ. Фрактальной кошечки! (величественно) И подпись.

СЛУШАТЕЛЬ. Э-э. «то чувство когда ты смываешь свою какашку и больше никогда ее не увидишь»..?

fractus

ИВ СЕН-БЕРНАР. (читает) «Ив Сен-Бернар не вошел в список ста модельеров, которые останутся известными через сто лет». Пф-ф. «Ив Сен-Бернар занял первое место в списке самых переоцененных модельеров». Идиоты!

ВЕРÓНИКА АДВИЛ. Зачем ты это читаешь?

ИВ. Они видят во мне всего лишь модельера! Но я художник. Ты что, опять баловалась с Пьером?

ВЕРОНИКА. С чего ты взял?

ИВ. У тебя вся юбка в слюнях.

ВЕРОНИКА. Ну-у Ивик… Пьер сам подлизывался. Я же не могу ему отказать.

ИВ. Жаклин, наверное, умирает от ревности. Ты моего сенбернара любишь больше, чем меня.

ВЕРОНИКА. Я просто люблю Сен-Бернаров.

ИВ. Извращенка.

ВЕРОНИКА. Ты же не выдашь мой маленький секретик?

ИВ. Мало мне, что ли, проблем с этими, из общества? Кстати, завтра у нас гости.

ВЕРОНИКА. Кто?

ИВ. Эва и Мэй Ай Пэй.

ВЕРОНИКА. М-м.

ИВ. Что «м-м»?

ВЕРОНИКА. Я мне обязательно быть?

ИВ. Конечно. Ты же моя пассия.

ВЕРОНИКА. То есть без меня никак?

ИВ. Что, тебе не нравится Эва? Мне казалось, ты увлекаешься ее q-движением.

ВЕРОНИКА. Ну да-а…

ИВ. Или дело в Мэй Ай Пэе? Да, он напыщенный петух, но-о-о мне нужна эта встреча! Я хочу к ним на шоу. Знаешь же, как Роджерс сказал: «Если ты не был на «Ничего святого», то тебя не существует». А я хочу, Вероника!

ВЕРОНИКА. Я просто… думала побыть одна.

ИВ. Побыть одна? Что это с тобой?

ВЕРОНИКА. Я хотела… подумать.

ИВ. Подумать? Зачем тебе это? Мы прекрасно проведем время! Ты должна быть. Ты производишь приятное впечатление на мужчин. Я без тебя не справлюсь. Я хочу на шоу!

ВЕРОНИКА. Ну хорошо. Я буду.

ИВ. Умница девочка. Полижи мне.

ВЕРОНИКА. Я нализалась.

ИВ. Давай тогда я.

ВЕРОНИКА. Нет, мне надо готовиться к показу.

ИВ. Ав-ав!

ВЕРОНИКА. Ну, Ив, ну Ивик…

ИВ. Ав! Ав!

ВЕРОНИКА. Несносный!

fractus

СТЕРЕО ЛИЗА. «Депрессия побеждена!» — такими словами миллиардер Мэй Ай Пэй ответил психоаналитику Отто Штельмахеру, который на днях презентовал книгу «Не господь бог», где рассказывает о депрессии как о главной болезни XXI века. «Депрессия осталась в прошлом! мы победили курение — Мы победим и депрессию! Я доказываю это на своих выступлениях. Люди, которые долгие годы страдали от клинической депрессии, выходят обновленными в новую жизнь. ЧЕЛОВЕК способен подчинить своей воле буквально всё! я стою на этом! А всякие эти психотерапевты только делают деньги на наших слабостях!» — Написал миллиардер в Nistagma.

fractus

О. САКЬЕВ. Доктор, я чувствую пустоту. Мне так пусто. Так пусто. Так пусто.

ОТТО ШТЕЛЬМАХЕР. Вы себя убаюкиваете.

САКЬЕВ. А что? Меня это утешает.

ОТТО. Вы себя закапываете.

САКЬЕВ. О-о, напротив! Я себя восхваляю! Я утверждаю себя в своих слабостях. И злодеяниях, кстати. Я беру на себя вину, «проявляю волю». Вон — как кричит этот кореец — на тренингах. А ведь нет никакой воли в том, чтоб решать свои вопросы. Это всё игрушки. Подвести другого к его страданию — вот в этом и есть твоя воля. А это сложнее всего. Взять ответственность за зло. А то все говорят, что зло само по себе, мы — сами по себе. Кто-то должен это делать. Но все же хотят как-то просчитать, чтобы — и волки и овцы. То есть, я хочу сказать, доктор, что все стремятся к какому-то там благу, но это благо только для себя. А значит, и зло они мыслят только через себя. Что им плохо — то и зло. Они просто идут за своей гордыней. Где же здесь воля?

ОТТО. Давайте вернемся к вашему состоянию.

САКЬЕВ. Вот вы, доктор. Чем вы занимаетесь?

ОТТО. Пытаюсь помочь клиенту обрести себя.

САКЬЕВ. Но вы не знаете, кто есть этот клиент в обретенном состоянии. Вы не знаете его самости — так это называется? Она скрыто за стеной депрессии, или психоза, или чего еще? Всё, что вы можете — привести к ясности. Но клиент выходит из вашего кабинета и всё забывает. А даже если не забывает, то забывает потом. Потому что в этой ясности он ничего не может найти.

ОТТО. Но я не господь, чтобы давать людям смысл.

САКЬЕВ. А у вас у самих-то есть смысл, доктор?

ОТТО. Ни один смысл не спасает нас от самих себя.

САКЬЕВ. Вы тоже к аналитику ходите?

ОТТО. Это обязательная практика для любого врача — супервизия. Но давайте вернемся к вам. Почему же вы ко мне до сих пор приходите?

САКЬЕВ. Что-то сопротивляется во мне. Когда я проповедую — я счастлив. Но потом наступает какая-то непонятная боль. Как будто я забрал у ребенка любимую игрушку.

ОТТО. На какое чувство это похоже?

САКЬЕВ. Доктор. Вы и сами знаете, что это чувство вины. Но перед кем? Я верю в то, о чем говорю. Я вижу, как от моих слов загораются глаза.

ОТТО. Но при этом вам пусто.

САКЬЕВ. Пусто.

ОТТО. Ваша деятельность не наполняет вас.

САКЬЕВ. Не наполняет.

ОТТО. Но может дело не в ваших словах, а в том, кто вас слушает?

САКЬЕВ. Но как это понять?

ОТТО. Ответьте себе, что вы любите больше всего?

САКЬЕВ. Кошечек.

fractus

ЭВА СЕКСО в VR-очках: больничная кровать с капельницей. Эва сидит рядом, смотрит на тело.

ЭВА. ну привет, мам. теперь ты всегда здесь. где и осталась. больше никуда не денешься. я так тебя ненавижу, ма. я тебя так ненавижу. ты меня ни от чего не спасла. надеюсь, ты страдаешь в своей коме. даже после смерти. видишь, как люди победили смерть. теперь ты можешь страдать бесконечно. хотя бы для меня. ты заслужила это. а я тебя не прощу. ты чудовище. пусть твой сон будет полон вины и страха. я не знаю, как в коме. надеюсь, хуже, чем здесь. (берет ее руку) мне не с кем поговорить. всё как будто бы хорошо, но мне не хватает нехватки. я не могу чувствовать. почему ты умерла? ты так и не извинилась. (достает хлебный нож) помнишь этот нож? ты резала им торты. с этими жирными розочками, которые я ело. и потом у меня сводило живот. и все дразнили меня. жирной. жирной коровой. знаешь, что это за боль? знаешь, что это за боль? а вот.

fractus

СТЕРЕО ЛИЗА. «Порно должно быть свободным!», «Дрочить значит жить!», «Не лечи — подрочи!» — с такими лозунгами прошли митинги против «антипорнографического» закона. Пользователь под ником fuckster-007 привлек внимание широкой общественности флешмобом «В начале было порно» и выложил видеоролик, где он мастурбирует на изображение Евы. «Это бесчеловечно! Это фашизм! Порноиндустрия была, есть и должна остаться территорией свободной демократии!» — написала в Nistagma VR-секс-модель Вероника Адвил. Движение поддержали и другие лидеры мнений, среди которых скандальный модельер Ив Сен-Бернар и ведущие шоу «Ничего святого» — миллиардер Мэй Ай Пэй и лидеро q-движения Эва Сексо.

fractus

Телефонный разговор.

МЭЙ АЙ ПЭЙ. Я не могу встать с кровати.

ЭВА. гм.

ПЭЙ. Так тяжело проделать даже короткий путь рукой.

ЭВА. хм.

ПЭЙ. И глотать практически невозможно.

ЭВА. мм.

ПЭЙ. Как будто я уже умер, а тело осталось… Эва?

ЭВА. м?

ПЭЙ. Если я умру, ты… ты… ну, ты же не будешь вести шоу с другим?

ЭВА. пэй.

ПЭЙ. То есть я, то, что… «Ничего святого» — это всё, что у меня… только это и свято. Потому что ты же знаешь, что мой сын…

ЭВА. пэй!

ПЭЙ. Если тебе нужны деньги, то… я могу заплатить, я, я, могу, ты скажи, я обеспечу. Мне важно. Потому что мой сын, ты знаешь, он… но его нет, понимаешь, нет.

ЭВА. пэй!!!

ПЭЙ. Если бы он был, я бы может и… то есть, мне было бы не так важно. Но я же больше ничего… А эти деньги — ты сама знаешь, что это такое. Эва.

ЭВА. пэй! пэй! что случилось?

ПЭЙ. Эва, я не хотел…

ЭВА. пэй, что ты сделал?

ПЭЙ. Эва, я не хотел, правда, Эва.

ЭВА. ты что, опять перестал…

ПЭЙ. Эва, я так хотел повспоминать. Мне так тоскливо. Я так скучаю по нему.

ЭВА. тебе нельзя прекращать пить таблетки. ты уничтожишь себя.

ПЭЙ. Эва, спаси меня,

ЭВА. пэй, ну как так?

ПЭЙ. Я выбросил их. Чтобы не было желания — заглушить. Я так хочу его чувствовать в себе, Эва. Спаси меня.

ЭВА. это ужасно, пэй.

ПЭЙ. Эва, он говорит со мной. Ему там так одиноко без меня. И он меня совсем не винит…

ЭВА. я приеду. Попробую достать таблетки. может, через отто достану.

ПЭЙ. Он говорит, что смотрит там наши шоу и плачет. Так ему одиноко без меня. Сынишка мой маленький.

ЭВА. мэй, я кладу трубку. ничего не делай.

ПЭЙ. Он собирает из Лего игрушечные ключи и пытается открыть дверь. Ты представляешь, он верит, что сможет выбраться…

fractus

ИВ СЕН-БЕРНАР. Моя любовь к животным с детства. Мама работала в зоомагазине, часто приносила кого-нибудь домой на выходные. У меня были гуси, утки, хамелеоны. Короче, кого там только не было. Но мама их всегда забирала обратно. Один раз она принесла обезьянку с такими большими печальными глазами. Сказала, это лори. Ну, я ее и назвал Лори. Хотя это вид такой. Это даже не обезьяна, что-то между лемуром и обезьяной. Я решил, что это девочка, — по имени, хотя кто знает. Лори совсем маленькая была такая, детеныш. Довольно прихотливое. Был даже целый список того, что нельзя. Я кормил ее из бутылочки. Лори ночные животные, днем спят. А я хотел с ней как следует повозиться, пока ее не забрали, и тоже решил не спать. Но я устал и уснул, вот так в обнимку. В первую ночь еще ничего такого не произошло. Она выбралась и ковер изгадила. А вот во вторую ночь… Когда я проснулся, она уже была холодная. Я ее как-то залежал, что ли. А может, она просто задохнулась. Надо было что-то срочно придумать. Мама бы меня убила. Я положил Лори в клетку, ручки вот так сделал, будто она сама себя задушила. И лег в кровать. Притворился, что сплю. Так что можно сказать, это был мой первый перформанс. Конечно, мне больше не приносили животных на выходные. А я очень хотел. Очень. Мечтал, что когда стану взрослым, то не забуду детство, Россию, Лори, лáла-лáла и обязательно сделаю для животных больше, чем кто-либо. Чтобы смерть Лори не была напрасной. Ведь никто, вообще никто не видел моего первого перформанса, никто не оценил. Никто не запомнил Лори. Она была просто заброшена и забыта, ее даже не похоронили нормально. Будто и не было никакой Лори.

fractus

О. САКЬЕВ перед картинкой фрактальный кошечки.

В ту пору, когда я находился в затворничестве, я как-то раз вернулся в свою пещеру, ибо наступила блаженная ночь. Мой кот с глазами огромными, как блюдца, встретил меня и напоказ начал выставлять свою мощь, когтями и голосом, нагоняя на меня то страх, то жалость, то смятение. Сильно хотелось мне спать, и чего только не перепробовал я, чтобы его прогнать. «Ненасытный, подумал я, по сему видно, что утратил ты свою невозмутимость, Сакьев. Задел-таки твой демон тебя за живое!» Наконец, я вспомнил слова учителя: он учил меня, что всё явленное — лишь проекция моего воображения, всё лишь восприятие». А значит, считать кота чем-то существующим и стараться прогнать его — самому становиться частью иллюзии. И тогда я лег спать и уснул, несмотря на то что кот царапал лицо мое и громко орал. Я думал: «Если этому демону нужно мое тело, я отдам его ему. И возрадуюсь, если смогу совершить для него благое подношение».

fractus

ЭВА СЕКСО. я купило новые очки. я сорвалось и купило новые очки.

ОТТО ШТЕЛЬМАХЕР. Что этому предшествовало?

ЭВА. ничего. в порыве. я говорило с ивом. у него сука ждет щенков.
ОТТО. Собака?

ЭВА. да. и мне тоже так захотелось. и я уже даже не помню как. через час они были уже на мне. и я…
ОТТО. Сколько раз вы уже ими воспользовались?

ЭВА. не знаю. не считало.
ОТТО. Три? Пять? Десять?

ЭВА. больше. я почти всегда теперь в них.

ОТТО. Эва, вы же знаете. Вам это противопоказано. Я пропишу вам новые таблетки. Вы же пьете таблетки?

ЭВА. доктор… я пытаюсь, но под ними я почти ничего не чувствую.
ОТТО. Это курс лечения.

ЭВА. но я же долго держалось…

ОТТО. Эва, если вы не будете пить таблетки, я вам ничем не смогу помочь.

ЭВА. хорошо. я согласно. но вы можете хотя бы поговорить со мной?..

ОТТО. Разумеется. Какие сценарии вы проигрываете? Только с ребенком? Или вы и мать вернули? Эва? Скажите, вы навещали мать?

ЭВА. да. как только моя малышка засыпает, я сразу…

ОТТО. Всё в тех же интерьерах?

ЭВА. интерьерах?

ОТТО. Больничная палата, ваша мать в коме…

ЭВА. да.

ОТТО. И вы не хотите дать ей слово?

ЭВА. нет.

ОТТО. Как вы себе это объясняете?

ЭВА. хочу сохранить всё как есть. сохранить с нею связь.

ОТТО. Но это же односторонняя связь.

ЭВА. мне так лучше.

ОТТО. Чувствуете себя в безопасности? Вам это больше никакой сюжет не напоминает?
ЭВА. напоминает.
ОТТО. Тогда скажите, что вы действительно чувствуете рядом с парализованной матерью?

ЭВА. власть.
ОТТО. Что вам дает это чувство?

ЭВА. что я ей нужно. что я вообще кому-то нужно.

ОТТО. А без нее — как вы себя чувствовали?

ЭВА. что меня предали. оставили. бросили.

ОТТО. Эва, скажите, что общего между образами вашего ребенка и матери?

fractus

ВЕРÓНИКА АДВИЛ перед зеркалом. На шее у нее большой розовый бриллиант. Разыгрывает по ролям сцену из фильма про Джеймса Бонда «Diamonds are forever».

ВЕРОНИКА. «Насколько хорошо вы разбираетесь в бриллиантах?» — Это самое твердое вещество, им режут стекло. Оно предполагает свадьбу. Для девушек оно порой лучше собаки. — «Рад слышать, что хоть в чем-то вы разбираетесь». (напевает) Тáм-та-дáм-та-дáдáм. Ну не ревнуй, Пьер! (обнимает собаку, поет ему) Diamonds are a girl’s best friend. Tiffany’s… Cartier… Я выбрала быть счастливой. Ну что ты скулишь? Ну Пьерик… Ну хочешь, иди ко мне… Только недолго…

fractus

ЭВА СЕКСО. соглашаясь на интервью, вы попросили, чтобы в нем не участвовал мэй ай пэй. почему?

О. САКЬЕВ. Потому что я говорю только с теми, кто во что-то верит. Он не верит. За его словами ничего нет, кроме денег. Деньги — это замена пустоте.

ЭВА. но ваши проповеди…
САКЬЕВ. Мои проповеди бесплатны.

ЭВА. однако они приносят вам деньги.
САКЬЕВ. Это пожертвования. Личное дело каждого. Я помогаю людям — они выражают благодарность. Я знал нищету, и спокойно проживу без денег.

ЭВА. в своих проповедях вы говорите о метамеме. что это?
САКЬЕВ. Знаете, почему я презираю психотерапию? Потому что она кормится нашими мифами о себе. Я хочу развеять эти мифы. Метамем — это пустота. Нам всем надо столкнуться с абсолютной пустотой, чтобы разглядеть мир.

ЭВА. но почему метамем?
САКЬЕВ. Потому что только мем может обнажить пустоту и привести к истине.

ЭВА. так за что вы боретесь?
САКЬЕВ. А за что вы боретесь?

ЭВА. я? за справедливость. за равные права. за q-движение.
САКЬЕВ. Ну, а вот я борюсь с такими, как вы. Потому что вы только захламляете пустоту своими правами там, расами, гендерами и прочим. Будда не говорил «пизда» или «черный». Он вообще ни с кем ни за что не боролся. И пришел к просветлению. Осознал Великий Фрактал бытия. Я его сподвижник.

ЭВА. по-вашему, вообще не стоит ни за что бороться?
САКЬЕВ. Борьба — это сопротивление. Она мешает ясному взгляду на вещи.

ЭВА. однако на днях вы заявили, что перформансы модельера ива сен-бернара бесчеловечны и их нужно запретить. нет тут противоречия?
САКЬЕВ. Нет. Потому что такие, как он, используют жизнь не по назначению.

ЭВА. в смысле? ив сен-бернар называет себя художником.
САКЬЕВ. Это не важно, как он себя называет. Он же тоже как психотерапевт: кормится нашими мифами о себе. Нашими желаниями. Он не обращает к миру, а развращает. Его так называемые «перформансы» только отдаляют от истины.

ЭВА. а вы сами — дошли до истины?
САКЬЕВ. До нее не надо доходить. Ее надо созерцать. Вот она, вокруг. В вас, во мне, между нами. Вроде пустота, но она и истина. И именно это я и проповедую. Видеть истину в пустоте. И в пустоте истину.

ЭВА. но при чем здесь кошечки?
САКЬЕВ. Кошечки понятны. Все любят кошечек. А кто не любит, хотя бы смотрит мемы. Но главное — кошки, как и все животные, рождаются в истине. Нам есть чему у них научиться.

ЭВА. и последний вопрос. вы верите в бога?
САКЬЕВ. Я что, похож на идиота?

fractus

Ив Сен-Бернар принимает гостей.

МЭЙ АЙ ПЭЙ. Какое мясо странное…
ЭВА СЕКСО. это говядина? баранина?

ИВ СЕН-БЕРНАР. Ну что я могу сказать? Скуби-ду был хорошим псом.

ВЕРÓНИКА АДВИЛ. Он шутит.

ЭВА. ив, ты же шутишь?

ИВ. Да шучу-шучу. Говядина, конечно.

ЭВА. дурак.

ИВ. У нас, кстати, Жаклин забеременела. Представляете?

ВЕРОНИКА. Как это всё просто у собак!

ЭВА. да уж.

ВЕРОНИКА. Ив, какой это у нее раз?

ИВ. Третий. Так что будет целый выводок.

ПЭЙ. И что ты будешь с ними делать?

ИВ. Всё вам расскажи. И еще — смотрите! Пьер! Пьер, иди сюда! Хочешь посмотреть «В джазе только девушки»? Хочешь? Тогда неси. Неси. Ма-а-а-ладец! Теперь вставляй. Да, да, вот так. Ты мой лапочка.

ПЭЙ. Мне показалось, или у тебя видеомагнитофон?

ИВ. А тебе не показалось, что собака сама взяла кассету, и вставила ее куда надо, и включила себе кино?

ЭВА. уау, ив.

ИВ. Я прочитал исследование о том, что собаки любят кинокомедии. И что им проще всего с видеокассетами. Вот и купил. Специально. Теперь каждый день смотрит. Думаю, скоро эти штуки глобально изменят рынок.

ПЭЙ. Ну уж, изменят.

ИВ. Сейчас люди отказываются от детей, поэтому они смотрят в будущее через прошлое. Так что вернется эпоха их дедушек и бабушек.

ПЭЙ. Так ты считаешь, у нас нет будущего?

ИВ. Смотря о чем ты спрашиваешь. Если о том, что после нас что-то будет — то да, будет. Но если говорить конкретно про каждого из нас, то нет, конкретно у нас будущего. Потому что мы бездетны. Ну, или я чего-то не знаю.

ЭВА. а ты хочешь детей?

ИВ. Мне не нужны дети. У меня есть мои собаки. У меня есть творчество. Вопрос только, кому оно будет нужно? Или адаптироваться под другие рынки? Арабы, китайцы, латиносы. Там даже многодетных полно.

ЭВА. вероника, а ты хочешь детей?

ВЕРОНИКА. Да как сказать…

ИВ. Ей достаточно щенков.

ВЕРОНИКА. Ну как я буду работать? Спрос на pregnant-порно сейчас низкий.

ИВ. А мне кажется, наоборот, нет? Атавизм. Экзотика.

ВЕРОНИКА. Людям это неинтересно. Да и у актрис этого жанра обычно накладные животы. А я за естественность.

ПЭЙ. Может, стоит сменить работу?

ИВ. Вы ее не переубедите. Она хочет быть свободным человеком.

ВЕРОНИКА. Да, я child-free. Как и Эва.

ЭВА. ну, я было беременно.

ВЕРОНИКА. Но ты сделало аборт. И я бы сделала, если бы залетела.

ПЭЙ. Даже от любимого человека?

ВЕРОНИКА. Тот, кто любит, не станет обременять своими желаниями.

ИВ. Каждый сам себя обременяет желаниями.

ПЭЙ. (Веронике) А вдруг ты заблуждаешься?

ЭВА. девочка моя, не слушай их. приходи лучше завтра ко мне в olimpus towel — на мистерию.

ВЕРОНИКА. Такая честь… я не знаю даже…

ЭВА. приходи! будет elvi priest.

ВЕРОНИКА. И она?

ЭВА. конечно. мы же свободные люди.

ПЭЙ. Эва, не искушай чистое создание.

ЭВА. о, думаю, она уже вполне искушена.

ИВ. Я не против. Пусть идет. Завтра всё равно у меня подготовка к перформансу.

ЭВА. кстати! о чем он будет?

ИВ. Ну-у.. например, о стерильности.

ЭВА. а подробней?

ИВ. Не хотел бы распыляться. Но я готов это манифестировать на широкую аудиторию. Так что если вы захотите…

ПЭЙ. Это исключено.

ЭВА. пэй.

ПЭЙ. Пока я жив, на «Ничего святого» не будет догхантеров.

ЭВА. пэй!

ИВ. Всё нормально. (Пэю) А скажи мне, если бы тебе предложили вечность взамен на жизнь, ты бы что выбрал?

ПЭЙ. Смотря какая вечность. И смотря какая жизнь.

ИВ. Твоя жизнь. А вечность — она и в финской сауне вечность.

ВЕРОНИКА. Сауна! Это идея для стрима!

ИВ. И всё-таки, Пэй? Жизнь или вечность?

ПЭЙ. Допустим, вечность. К чему вопрос?

ИВ. К тому что я дарую животным вечность. Все смотрят на них сверху вниз. Как на существ без стремлений. А я вижу в них высшее значение. Они служат искусству.

ПЭЙ. Жестокость не может быть искусством.

ИВ. Жестокость в глазах смотрящего. В моих работах, как и в моей одежде, каждый встречается с собственной испорченностью. Но в моих намерениях нет жестокости.

ПЭЙ. Называй это как хочешь. Соцопросы всё равно не в твою пользу.

ИВ. Пьер! Пьер, ко мне! (Пэю) Вот. Скажи ему в глаза, что его ничего не ждет.

И еще. По поводу мяса. Это была собачатина, сукин ты сын.

fractus

ВЕРÓНИКА АДВИЛ. Это мне? Какие красивые. Мне никогда не дарили тюльпанов…

САКЬЕВ. Голландские.

ВЕРОНИКА. Хочу в Голландию.

САКЬЕВ. Зачем тебе Голландия, если я открою тебе абсолютную пустоту.

ВЕРОНИКА. Как под куполом какой-то там церкви?

САКЬЕВ. Базилики Святого Петра.

ВЕРОНИКА. Да-а-а.

САКЬЕВ. Ты хочешь этого?

ВЕРОНИКА. Мне кажется… я только этого и хочу…

САКЬЕВ. Что ты готова отдать за это?

ВЕРОНИКА. Себя.

САКЬЕВ. Этого мало.

ВЕРОНИКА. Свою душу?

САКЬЕВ. А чего стоит твоя душа?

ВЕРОНИКА. (хватаясь за бриллиант на шее) Моя?.. Она бесценна. (шепотом) Tiffany’s… Cartier…

САКЬЕВ. Мерилин…

ВЕРОНИКА. (шепотом, с придыханием) Коко, Софи, Бриджит, Одри, Элви…

САКЬЕВ. (держа бриллиант на ладони) Они такие пустые и такие полные.

ВЕРОНИКА. Они прекрасны.

САКЬЕВ. Жалко людей.

ВЕРОНИКА. Жалко.

САКЬЕВ. И никого не спасти.

ВЕРОНИКА. Я была на ваших проповедях. Но я люблю собак.

САКЬЕВ. Это неважно. Я знаю отличные мемы с собаками.

ВЕРОНИКА. Почему вы обратили на меня внимание?

САКЬЕВ. Потому что ты единственная не боишься пустоты.

ВЕРОНИКА. Иногда она переполняет меня, и мне трудно дышать.

САКЬЕВ. Человек выбирает хотеть Ничто, чем вовсе не хотеть. Но это и самое сложное — не хотеть Ничто.

ВЕРОНИКА. А вы — вы хотите Ничто?

САКЬЕВ. Поэтому мы и встретились.

ВЕРОНИКА. А что вы готовы отдать за меня?

САКЬЕВ. Вот этот палец.

Вероника берет его палец в рот и облизывает, как мороженое.

САКЬЕВ. Ты достойна чуда, дитя моё.

fractus

СТЕРЕО ЛИЗА. Звезда Nistagma, модельер Ив Сен-Бернар, создающий свои работы из собачьих шкур, заявил, что готов шокировать публику новым перформансом. «Это будет революционный шаг в сближении человека с собакой!» — заявил эпатажный модельер. Лидеры организации по защите прав домашних животных уже выступили с резким вето на подобное мероприятие. Вот что о работах Ива Сен-Бернара говорит критическая нейросеть Cenzorro: «Не существует ни одной видимой и невидимой причины называть модой или искусством шкуры мертвых или живых животных». Перформанс запланирован на ближайшие выходные в Ethical Fashion Central. Митинг зоозащитников пройдет в это же время у входа в здание.

fractus

ЭВА СЕКСО. ты цисгендерный мужчина.

МЭЙ АЙ ПЭЙ. Ну, я хотя бы кореец.

ЭВА. да, хотя бы кореец. но многие из q до сих пор недоумевают, как я с тобой работаю.

ПЭЙ. Главное, что шоу смотрят.

ЭВА. мне иногда не по себе от того, что мы делаем.

ПЭЙ. Ты о чем?

ЭВА. хочется сделать что-то настоящее. без костюмов и нейросеток. что-то откровенное. чтобы ты честно говорил о себе, а я о себе. без этих «incredible!» и «i’m so happy!».

ПЭЙ. Зачем? Это никому не нужно. Да и что ты скажешь? Все знают твою историю. Все читали твою книгу. Скоро еще и фильм будет.

ЭВА. никто ничего не знает, пэй.

ПЭЙ. А чтó? Чтó не знают, чего не знаю я?

ЭВА. и ты ничего не знаешь.

ПЭЙ. НУ РАССКАЖИ ТОГДА!

ЭВА. только если ты готов со мной.

ПЭЙ. Что это?

ЭВА. «слезы иисусы».

ПЭЙ. Откуда у тебя?

ЭВА. Так ты готов со мной?

Выпивают «Слёзы ИИсусы».

ПЭЙ. Ну что?

ЭВА. наверно надо просто говорить.

ПЭЙ. Давай говорить.

ЭВА. я сказало о шоу, потому что… — пэй, только не обижайся.

ПЭЙ. Ну.

ЭВА. «ничего святого» больше не делает меня счастливое. не заполняет меня.

ПЭЙ. Что-то мне дурно.

ЭВА. мне уже ничего не приносит облегчения.

ПЭЙ. Никакие мысли не идут в голову.

ЭВА. и мистерии — только обнажают бессмысленность. делают пустоту материальной.

ПЭЙ. Как будто что-то случилось.

ЭВА. что случилось. пэй. ничего не случилось. ничего святого. просто мне хочется.

ПЭЙ. Чего-то хочется, это да. Но чего?

ЭВА. мне хочется чтобы кто-то трахнул меня. так хочется! неважно кто. кто-то сильный. большой. чернокожий или индеец. с тупой головой и большим членом. и чтобы его вообще не заботило, кто я, что я. чтоб он пробил эту стенку. я хочу ребенка, пэй. я устало от иллюзий.

ПЭЙ. Как будто что-то будет совсем скоро. Как будто время — приблизилось.

ЭВА. и то что я всюду говорю, что я kids-free — все это херня. и после аборта — тысячу раз уже пожалело, пэй. мне нужен нужен. но у меня ты же знаешь ты же знаешь, детей — не может.

ПЭЙ. Как будто на меня смотрит чей-то глаз. Он видит меня.

ЭВА. ты спросишь, почему я не хочу to adopt a child? потому-у-у что. потому что — у меня уже е-е-есть ребенок. и он не отпускает меня. в этом все дело.

ПЭЙ. И голос. Ты не слышишь? Кто говорит? (оборачивается) Не видишь?

ЭВА. я зависимо-о-о, пэй. каждый день нянчу ее, пою ей песни, меняю подгузники.

ПЭЙ. Он спрашивает. Он спрашивает меня. Он спрашивает, за что я тружусь?

ЭВА. о черт. я уже много раз выбрасывало очки. каждый раз покупало новые.

ПЭЙ. За что я терплю? Почему я… почему я так развращен.

ЭВА. моя девочка. она не отпускает. и отто не может помочь. и никто не может. я в тупике что делать. пэй, я хочу ребенка, но не могу бросить этого. не могу. не могу бросить. я не могу разорваться. ну почему ты не пожалеешь меня?

ПЭЙ. Он говорит, нельзя оставлять первую любовь. А я… я оставил.

ЭВА. а что ты вообще чувствуешь?

ПЭЙ. Но мне нормально. Зачем мне еще что-то, если мне норм? И я богат.

ЭВА. у тебя умер сын, а тебе норм. но это ж иллю-ю-юзия. тебе бо-ольно.

ПЭЙ. Он говорит мне. Он говорит, что знает мою скорбь. И что я богат. И чтобы я ничего не боялся.

ЭВА. расскажи мне, как он умер. это ты убил его? пэй, мне ты можешь сказать.

ПЭЙ. Я сделаю больше того, что уже сделал. Я сделаю больше, я все исправлю.

ЭВА. как он погиб? ты не спас его?

ПЭЙ. Он мог стать мною. Теперь его — моё имя — на камне. Никто не знает.

ЭВА. что произошло тогда? это было в той поездке?

ПЭЙ. У него была такая кожа. Он так меня любил. Но я много пропускал.

ЭВА. чем он болел? он же чем-то болел?

ПЭЙ. Я был ему отцом. И не только. Но я не был, не был с ним до конца честен.

ЭВА. что между вами произошло? зачем ты брал его в сингапур?

ПЭЙ. Его смерть — это мне в наказание! Это мне в наказание!

ЭВА. скажи мне. скажи мне, пэй. как он умер? как умер твой сын?

ПЭЙ. (хватаясь за шею) Я… я его… (задыхаясь) Я нет. Нет. Эва.

Нарастающий стук копыт.

fractus

ИВ СЕН-БЕРНАР. Опять она с ним развлекается. Даже не знаю, что ты чувствуешь. У меня же нет такого длинного языка. Говорит, нежный. Ты ревнуешь, Жаклин? Ну, девочка моя, не ревнуй. Для тебя он уже сделал всё, что должен. А я доделаю всё остальное. Возвеличу тебя. Твои щеночки останутся в вечности. Это будет моя лучшая работа. Но fuck, я все равно — не могу не ревновать ее. Она рассказала мне про его knot. Ты знаешь что это, девочка моя. Неужели она и вправду могла? Даже мне брезгливо от одной мысли. Одно дело полизать ноги и даже там… но — это? Сложно поверить. С другой стороны, она же так боится забеременеть. А от Пьера-то у нее вряд ли будет приплод. А, Жаклин? Как думаешь? Такие вот мы с тобой аутсайдеры. Но мы с тобой еще покажем. Пьер будет скулить, смотря на тебя. И мы обязательно запишем тебя для него на кассету.

fractus

Линия света спускается на раздевающуюся перед видеокамерой ВЕРÓНИКУ АДВИЛ. Луч физически ощутим, и Вероника прогибается под ним. Луч придавливает ее сильнее, Вероника стонет, пытается выпить обезболивающее — таблетки падают из рук. Она кричит от боли, потом от наслаждения.

Фрактал-ω

fractus

ИВ СЕН-БЕРНАР

БИКИНИ-МАНИФЕСТ

В своих работах я всегда стремлюсь к чистоте линий Матисса. А с животными шкурами этого добиться особенно сложно. Найти гармонический ключ между живым и мертвым — цель и смысл моих работ. И если мне удается передать зрителю или покупателю мою выразительность — ночь я сплю спокойно. Но с утра всё заново. Я хочу, чтобы человек почувствовал себя в шкуре животного. Пусть это банально, пусть это ничто, ничего не значащая вещь, ведь мы и так животные. Но я хочу, чтобы люди смотрели на собачьи шкуры и думали, «Господи! Я сам и есть эта собака!» — Это одна сторона.

Мои работы для тех, кто ощущает себя вычеркнутым из реальности. Для тех, кто даже не уверен, что существует. Для тех, кто не может почувствовать себя настоящим. Для тех, кто не хочет детей, потому что не может выбраться из-под родителей, даже из-под мертвых. В общем, мои работы — для всех.

Природа поступила несправедливо, когда дала животным безликую смерть и тем самым обрекла на растворение, на небытие после кончины. Человека же она поставила в привилегированное положение, дав ему возможность переживать смерть на протяжении всей жизни и наделять ее смыслом. Это несправедливо. Я вижу свою миссию в том, чтобы дать животному то, что дано человеку. Я хочу обессмертить животное. — И это вторая сторона.

Животные созданы для служения человеку, и поэтому, выполнив свой долг, они уходят навсегда и безвозвратно. Но что если мы можем изменить это? Что если человек может поделиться с животным своей способностью к осознанию смерти? Что если смерть — это только то, что мы называем смертью? Тогда мы можем, нет, — мы должны! изменить свое восприятие беззаветной смерти животных. Это наша обязанность как старших братьев. Если мы отказались от своих грехов, почему мы должны отказываться от добродетелей? Кто знает, может, после смерти в той самой темной комнате нас будут ждать увековеченные нами братья наши меньшие?

Мой последний показ посвящен в прямом смысле слова «обнажению» этой проблемы — поэтому я представляю вам коллекцию купальных костюмов.

Rencontrons-nous de l’autre côté!

fractus

СТЕРЕО ЛИЗА. Будет ли VR-секс-модель и звезда Nistagma Вероника Адвил делать аборт? — так звучит главный вопрос, которым сегодня задается общественность. Kids-free-активисты, к которым принадлежала Вероника, убеждены, этот кейс определит судьбу их движения и, вероятно, обречет на раскол. Эва Сексо уже озвучило собственное мнение: «я хочу обратиться к фанатам вероники. оставьте ее в покое! она женщина, и сама решит, что делать со своим телом. не забывайте, она всё еще переживает утрату близкого человека. придет время, вы узнаете о ее решении». До сих пор неизвестен возможный отец ребенка. Сама Вероника отказывается от комментариев.

fractus

О. САКЬЕВ. Блудами объятая всяческими, сейчас ты явилась откровения полна. Без покаяния и без подражания ангельской жизни пришла ты, животом своим побеждая демонов. И не устрашившись страдания земного, до конца претерпела его, возымев дерзновения. Непорочна ты в девах и благословен плод чрева твоего. Теперь прибежище ты нам в род и род. В тебе, о мать, спаслось то, что в нас по образу беса, алчущего бесплодного, стерлось и пригрелось на выжженных полях, где мы теряем лета наши, как звук. Умоли о прощении грехов наших, да и мы сподобимся сладчайшего гласа, Веранико преславная. Аминь.

fractus

ЭВА СЕКСО встает на колени перед ВЕРОНИКОЙ АДВИЛ.

ЭВА. можно? только послушаю.

ВЕРОНИКА. Всё равно ничего не слышно.

ЭВА. а пол?

ВЕРОНИКА. Я не узнавала. Неэтично.

ЭВА. ну да. что будешь делать?

ВЕРОНИКА. Пока не знаю. Времени мало.

ЭВА. от кого ребенок?

ВЕРОНИКА. Ни от кого.

ЭВА. как это?

ВЕРОНИКА. У меня были постоянные кровотечения. Никто не знал, что со мной. Я почему адвил пила. У меня не могло быть детей.

ЭВА. но ты же спала с кем-то? с ивом?

ВЕРОНИКА. Я уже давно не спала. С мужчинами.

ЭВА. девочка моя, с кем ты связалась?

ВЕРОНИКА. Не спрашивай.

ЭВА. а ребенка-то хочешь?

ВЕРОНИКА. Не знаю. Не знаю. Помоги мне решить. Ты же было беременно.

ЭВА. было. тогда была.

ВЕРОНИКА. Почему ты сделало аборт?

ЭВА. сложно объяснить. я было опустошено. что-то сделало аборт за меня.

ВЕРОНИКА. И я как будто в пустоте. И не за что зацепиться.

Пауза. Эва достает пузырек «Слезы ИИсусы»

ВЕРОНИКА. Нет-нет. Не хочу.

ЭВА. почему?

ВЕРОНИКА. Я знаю, что скажу под «слезами».

ЭВА. почему ты тогда еще думаешь?

ВЕРОНИКА. Потому что. Я выбрала быть счастливой. А теперь всё может пойти не так, не туда.

ЭВА. если ты боишься, я могу забрать его себе.

ВЕРОНИКА. Нет! Это моё! Ты убьешь его! Это моё! Оно не достанется никому!

fractus

ЭВА СЕКСО. меня трясет, когда я. Я закурю.

ОТТО ШТЕЛЬМАХЕР. Нет. Sorry.

ЭВА. трясет каждый раз, когда вижу, как она лижет его лицо.
ОТТО. Кто лижет?

ЭВА. собака. жаклин. вся в крови собственных щенков. длинным розовым языком. пока этот убийца не зарезал и ее. она вся истосковалась. она любила его. а я — даже не смогло пригласить его на своё шоу.
ОТТО. Ничего святого.

ЭВА. что?
ОТТО. Ваше шоу — «Ничего святого».

ЭВА. он был мне как брат. только с ним я могло быть собой. его на самом деле звали иван. русский. ив сен-бернар — псевдоним. ив даже судился за право так называться. всю жизнь боролся с невежеством и злобой. всю жизнь. и очень переживал, когда люди отвергали его искусство. а он стремился к прекрасному. много ли вы знаете таких людей? талантливый, честный.
ОТТО. О чем вы плачете, Эва?

ЭВА. я не знаю, как себя вести, что говорить. оттягиваю этот момент, но люди ждут. я должно что-то сказать об иве. осудить его и обречь на забвение. или возвысить, пойти против общественного мнения.
ОТТО. И что вам дороже?

ЭВА. с другой стороны, он же всегда будет в моем сердце, каким я его помню..?
ОТТО. Когда вы в последний раз с ним говорили?

ЭВА. что? в смысле?
ОТТО. Когда вы в последний раз виделись с Ивом?

ЭВА. сегодня.

ОТТО. Опять VR?

ЭВА. но зато я больше не нянчусь с ребенком. и мать… я поняло, что это бессмысленно — что-то пытаться исправить.
ОТТО. Но с Ивом вы общаетесь. Вы чувствуете вину перед ним?

ЭВА. мне кажется… мне просто нужно кого-то любить. кого-то, кого уже нет. и ив… не могу простить себе, что не помешало. что просто сидело и смотрело, как его убивают. а ведь я брало интервью у этого убийцы, этого зверя.
ОТТО. Вы про Сакьева?

ЭВА. не произносите это имя! это имя проклято! если бы я могло расквитаться с ним в виртуале, я бы делало это каждый день. но пока идет суд, его аватар заблокирован. я плачу деньги за максимальную подписку, а они блокируют! как они вообще смеют?
ОТТО. Считаете, месть искупит вину?

ЭВА. а что я еще могу?
ОТТО. А вы не думали поговорить с Сакьевым лично? Как журналист.

ЭВА. о, я уничтожу его. я разобью его о скалы моей ненависти. он будет рыдать над собственным фиаско. я заставлю его чувствовать боль и несправедливость.

ОТТО. О-хо-хо.

fractus

СТЕРЕО ЛИЗА. В ходе расследования убийства модельера Ива Сен-Бернара вскрылись новые подробности. Как известно, билеты в Ethical Fashion Central продавались на торгах аукционных домов, поэтому на презентацию новой линейки одежды и завершающий перформанс смогли попасть немногие. Одним из условий для гостей был полный запрет на пронос гаджетов. Единственная запись велась на установленную в зале кассетную видеокамеру. Следствие до сих пор не может найти кассету с записью убийства. Также от адвоката Ива Сен-Бернара стало известно, что все деньги от продажи билетов модельер завещал фонду защиты собак. Фонд уже озвучил свою позицию по этому вопросу: «Мы категорически отказывается от этих денег! Впрочем, если последователи Ива Сен-Бернара изменят позицию в отношении животных, мы с благодарностью примем столь щедрый подарок».

fractus

МЭЙ АЙ ПЭЙ. По статистике прегнант-порно сейчас смотрят больше женщин, чем мужчин. Причем, представляешь, это связывают с запретными желаниями женщин. Не с сексуальными! В общем, наша задача подтянуть мужскую аудиторию. Сейчас тег #pregnant не входит даже в топ-20. Цель нашей кампании — ворваться в десятку. Ты уже посмотрела мой вирусный ролик?

ВЕРОНИКА АДВИЛ. Я люблю джаз.

ПЭЙ. Это старо, никто не клюнет. И еще. Идея тебе, конечно, может не понравится, но это необходимо: нужно сменить имя на Веронику Норма. Так звали Мерилин, кстати, ты ее любишь. Просто название обезболивающего отпугивает тех, кто дрочит на беременных. А это наша аудитория.

ВЕРОНИКА. Зачем ты вообще это делаешь?

ПЭЙ. ВЕРОНИКА. Я тебя не понимаю. Я пользуюсь своим капиталом, чтобы спасти твою карьеру!

ВЕРОНИКА. А я просила?

ПЭЙ. Ты не хочешь больше в порно? (раскаиваясь) Oh, I’m so sorry! Я думал, для тебя это важно. Тогда ты можешь сменить имидж, продвигать материнство, тебя поддержат! Сделаем мощную кампанию. А этот ролик удалим.

ВЕРОНИКА. С чего ты взял, что я… Может, я хочу быть Вероника Аборт?

ПЭЙ. Нет. Это имя бесперспективно. Негативные ассоциации. Это я и без аналитиков тебе скажу. Я бы на твоем месте…

ВЕРОНИКА. Господи, неужели тебе всё равно?!

ПЭЙ. В смысле?

ВЕРОНИКА. Вот тебе не интересно, откуда у меня ребенок?

ПЭЙ. Ну, от Ива..?

ВЕРОНИКА. Даже если от Ива, тебе совершенно плевать на то, что его нет?

ПЭЙ. Но ты же его не любила?

ВЕРОНИКА. С чего ты взял? Да даже если не любила!!!

ПЭЙ. Ты была со мной. ПРИНИМАЛА МОИ ПОДАРКИ.

ВЕРОНИКА. А ты считаешь, что меня можно купить? Что я что? — товар?

ПЭЙ. Нет, детка, мы все товары. Мир товаров. И счастлив тот, кто умеет себя продавать. Так живут все люди. Во всяком случае, вменяемые.

ВЕРОНИКА. О боже, я сто раз это слышала!

ПЭЙ. Детка, тебе надо успокоиться и понять. Ты будешь продавать себя одна или вместе с ребенком. Ты же сама говорила, что выбрала быть счастливой.

ВЕРОНИКА. Сколько я должна тебе?

ПЭЙ. Что? В смысле?

ВЕРОНИКА. Сколько ты потратил на меня за все время? Ты наверняка считал.

ПЭЙ. Да какая разница? Мне не жалко на тебя ни цента.

ВЕРОНИКА. Вот, возьми. Это окупит все твои расходы. Это кровь твоего врага.

ПЭЙ. Врага? Но как же… Стой! Если ты выберешь ребенка… Я хочу сказать. Я люблю детей. Я бы хотел…

ВЕРОНИКА. Ты любишь детей?

ПЭЙ. Больше всего на свете! Это крутой опыт! Incredible!

fractus

СТЕРЕО ЛИЗА. На торгах аукционного дома Christie’s выставлен необычный лот от анонимного коллекционера. Это белое платье в крови проповедника и известного теотехнолога О. Сакьева, прозванное «новой плащаницей». Лот не имеет предварительной оценки, торги начнутся с 30 долларов, но, по мнению специалистов, стоимость его может достичь семизначной цифры. Аукционный дом гарантирует подлинность артефакта. Арт-критики настроены скептически и убеждены, что ценность лота снизится с окончанием судебного процесса над предполагаемым убийцей модельера Ива Сен-Бернара. Ежедневно тысячи сторонников проповедника О.Сакьева выходят на митинги с требованием высвободить их гуру.

fractus

ОТТО ШТЕЛЬМАХЕР в VR-очках и врачебном халате на голое тело. На кровати под одеялом лежит Эва Сексо.

ОТТО. Что, Эва? Снова рецидив? А я говорил, что нельзя бросать лечение! Я же говорил, что так можно навсегда остаться в иллюзии? Эвочка, если вы не будете меня слушать, я ничем не смогу помочь. Ну хорошо, дай я тебя осмотрю…

Стаскивает одеяло. Присаживается на край постели, пальпирует тело Эвы.

Меня всегда возбуждала… твоя история… болезни… сколько жизни! Так что сессию с тобой я жду больше всего на свете. Мы уже так давно знакомы. Так что можешь не бояться и считать меня обычным человеком. Поверь, наша страсть — это часть терапии, Эвочка. Это динамика. Это движение.

Ложится к Эве и двигается.

Движение. Движение — это жизнь, Эва, любимое моё…

fractus

О. САКЬЕВ. Ты. Как ты прекрасна.

ВЕРОНИКА АДВИЛ. Что… что они с вами сделали, отец?

О. САКЬЕВ. Ну что ты, какой я отец. Теперь ты сама — мать.

ВЕРОНИКА. Вы в крови…

САКЬЕВ. Это неважно. Ведь я могу видеть тебя.

Вероника утирает его лицо полой белого платья. Он трогает ее живот.

САКЬЕВ. О чудо! Я говорил, что ты достойна чуда.

ВЕРОНИКА. Но что мне теперь делать?

САКЬЕВ. Может быть, ничего? Само сложится? Так часто нам приятно то, чем мы тяготимся.Я сам так долго не принимал этого.

ВЕРОНИКА. О чем вы?

САКЬЕВ. (протягивает носовой платок) Возьми.

ВЕРОНИКА. Что это? (раскрывает, видит палец) Ах!

САКЬЕВ. Я обещал, что отдам его за тебя.

ВЕРОНИКА. (автоматический шепот) …Tiffany’s… Cartier…

САКЬЕВ. Молитва. Теперь только молитва… Раньше преклонялся перед пустышкой, какими-то мемами, кошечки… Господи! Будь проклята та мысль, что завлекла меня! Но в главном я всё-таки был прав — Великий Фрактал! Он был, он есть. Просто раньше я видел лишь пустоту, а теперь… я молюсь по Тебе, Вероника. Тебе дана невероятная сила! Воспользуйся ею!

ВЕРОНИКА. Но я даже. Я боюсь…

САКЬЕВ. Ты боишься.

ВЕРОНИКА. Боюсь, что…

САКЬЕВ. Что…

ВЕРОНИКА. Что у меня родится не совсем человек.

САКЬЕВ. Естественно! Твой ребенок — дитя чуда. Он подобен откровению.

ВЕРОНИКА. (шепотом) Мерилин, Коко, Софи, Элви…

САКЬЕВ. А для чудес нет мерила. Для чудес нет оценки. И нет морали. Чудеса. (кашляет кровью) Чудеса случаются. И всё меняется. Все меняются.

ВЕРОНИКА. Но что теперь будет? Что если…

САКЬЕВ. Всё уже случилось. Это критический момент. (кашляет) С тобой попробуют договорить, дитя мое. Они будут испытывать тебя, предлагать превращать камни в хлеб, будут запугивать жизнями других. Но как бы ты ни поступила, всё уже случилось. Так устроен Фрактал.

ВЕРОНИКА. Но я хочу, чтобы всё было как раньше.

САКЬЕВ. Что было — ложь. Мы ничего не должны прошлому.

ВЕРОНИКА. Но я не знаю, что я должна сделать сейчас.

САКЬЕВ. Загляни в сердце. Там светятся не только бриллианты, но и любовь. Без тебя ее никто не не увидит. (закашливается и падает)

fractus

СТЕРЕО ЛИЗА. Новые «Слезы ИИсусы будут вызывать мягкую амнезию. Ученые университета Торонто отреагировали на резкое снижение индекса счастья населения после поступления в продажу «Сыворотки откровения» и доработали препарат. Новая версия создана также в целях борьбы с ИИсусо-зависимостью у потребителей. Фармацевтическая компания также сменит дизайн упаковки на более позитивный, и запустит акцию «Всё можно исправить!». Согласно опросам, ожидание новой итерации «Слез ИИсусы» уже сейчас превышает спрос на первую версию препарата.

fractus

ЭВА СЕКСО в VR с ИВОМ СЕН-БЕРНАРОМ.

ЭВА. ив, я так скучаю по тебе, дружок. нет сил плакать. мне всё кажется, что ты просто уехал в париж или милан на показ и скоро вернешься. я всё жду тебя, жду. что же произошло? я всё думаю, думаю и не понимаю.

ИВ. Они называют это насилием.

ЭВА. это и есть насилие.

ИВ. Да, это ужасно.

ЭВА. чувствую себя паршиво. как что-то маленькое и беззащитное, недостойное мегаполиса, нужно ехать в маленький город по размеру. и так одиноко. а когда ты был, я могло игнорировать тебя. лишь потеряв, мы по-настоящему начинаем ценить.

ИВ. Великие слова. Кто это сказал?

ЭВА. не знаю. много кто это говорил.

ИВ. Коко. Оч хорошо. Коко. Великие слова.

ЭВА. и я не знаю, что мне делать. защищать тебя или осуждать. ведь если я пойду против общественного мнения, они меня распнут.

ИВ. Да. Революционерка! Только революции, только революции, Эва!

ЭВА. боюсь, люди не поймут меня, ив.

ИВ. И не поймут!

ЭВА. ты простишь меня?

ИВ. Эти — из общества — говорят, что я живодер. Ну ты представляешь?.. Я просто делаю мир красивее. Я даю животным новую жизнь… Лишь перед лицом вечности я и творю.

ЭВА. не переживай, я уничтожило кассету, чтобы никто не посмел танцевать на твоей смерти, ни зоозащитники, ни некрофилы.

ИВ. Колли и хаски!

ЭВА. с пьером всё в порядке. он живет у меня. грустит, конечно.

Открывается дверь. Эва снимает VR-очки. В комнату въезжает коробка в человеческий рост с большим красным бантом и подписью «От друга». Эва рассматривает, распускает бант, коробка раскрывается. В ней — двухметровый негр в переполненных стрингах и с розой в зубах. Он медленно приближается к Эве.

Ив продолжает говорить приглушенно: «…Это было откровением, Эва. Я слушал Elvi Priest, и мне открылось… Огонь и ветер… жизнь и смерть… это моя страсть, Эва!»

fractus

МЭЙ АЙ ПЭЙ перед иконостасом из фотографий и видео с маленьким мальчиком. Рядом стоит пустой пузырек «Слез ИИсусы» в новой упаковке.

Когда я был маленьким, как ты, я посмотрел фильм — «Шоу Трумана» и с тех пор очень часто думал о том, что вся жизнь — это одно большое реалити-шоу. В какой-то момент я успокоился. Решил, что моя жизнь слишком уж велика для реалити-шоу. Но потом задумался: а так ли она велика? Много ли нужно, чтоб меня обмануть? Я смотрел в окно на дом напротив, он там был всю мою жизнь, и понимал, что ни разу даже не был в нем. Все эти окна, в которые я ни разу не заглядывал. А может быть, все эти квартиры пустые? А может, и квартир там нет, может, там только бетон? И нет никаких людей. Но это, конечно, невозможно. Я же не только в окно смотрел, я же гулял по городу, заходил во всякие места. Это же сколько надо зданий построить для декораций? Сколько актеров нанять? И я снова успокаивался. А потом снова задумывался: а так ли сложно построить эти здания? А так ли много нужно актеров? Может быть, в том, настоящем мире, которого я никогда не видел, живет не десять миллиардов человек, а сто десять миллиардов? Может, чтобы заселить один город — это вообще фигня. А может, людей-то не десять миллиардов, а несколько сотен тысяч, а остальные — это копии копий, нейросеть даже может их наделать миллионы. Когда реальность расшатывалась окончательно, на помощь приходил интернет. Ну разве можно подделать интернет? А потом я снова задумывался и понимал: да запросто! Весь доступный мне интернет — это работа для ста, ну тысячи копирайтеров и креативщиков максимум! Да и смотрю я только англоязычный интернет. Сайты на других языках могут быть забиты рецептами куриного супа, а я бы даже не заметил! Потом я задумался, а почему такое крупное реалити-шоу идет на английском? Но опять же, что я вообще знаю про весь мир? Мир может говорить хоть на турецком. Английский может быть вообще выдуманным языком, типа эльфийского. Я об этом никогда не узнаю. Мне с детства говорили, что английский — это язык международного общения, создали англоязычный интернет — и все. И я верю. Иронично, но последней защитой реальности становился кинематограф. Я ведь столько фильмов смотрел на английском, их же не станут специально ради меня снимать! И тут реальность скручивалась в новый неожиданный поворот: а что, если эти фильмы уже давно вышли? Что если мне показывают старье? Я же понятия не имею, какие в настоящем мире технологии. Мне показывают старье, а я попкорн жую и радуюсь. И мне говорят: Такой-то фильм собрал миллиард и обласкан критиками. И я думаю: Да-а, по нему видно, что хорошая картина! Мне говорят: А вот этот фильм провалился и критиками обруган. И я: Да-а, действительно — так себе. А что, если в настоящем мире всё было наоборот? Что, если я ругаю признанные шедевры кинематографа и восторгаюсь ширпотребом? Как зыбко всё, что мне известно о мире! Я не могу отличить дерьмо от шедевра! Я понятия не имею, сколько людей живет на Земле. Да я даже не знаю, круглая ли Земля! Может, вся физика придумана ради розыгрыша, а зрители смотрят на меня там у себя и ухахатываются над тем, что я верю в кислород и гравитацию! И уже не хочется смеяться над теми, кто пытается доказать, что Земля плоская. Потому что знают не больше моего. Но при условии, что они существуют, конечно… И когда появился ты, я тоже думал, а реален ли ты? Может, ты тоже выполняешь какую-то роль. Я это четко понимал, когда ты совсем маленький еще лежал в кроватке и смотрел на меня таким взглядом, будто говорил: отец, они дурят тебя! Вся твоя жизнь только для того, чтобы им было весело. И я даже не знаю, как чувствовать вину перед тобой, а вдруг и ты ненастоящий? Вдруг я просто испортил им шоу? Или может, наоборот — развлек их неожиданным поворотом?.. Все эти рассуждения… это забавно, но в конечном счете они разбиваются об одну простую мысль, которую я всё чаще думаю последнее время. Моя жизнь слишком скучна. С другой стороны, я же понятия не имею, какая бывает настоящая жизнь. И приходится жить эту.

fractus

ЭВА СЕКСО. (гладит собаку) Пьер, хочешь посмотреть «В джазе только девушки»? Хочешь? Ты мой мальчик.Тоскливо тебе одному, да?

Эва вставляет кассету в видеомагнитофон. На экране последний показ мод Сен-Бернара. Пьер смотрит на экран, из пасти течет слюна.

Хочешь к хозяину, Пьер? Хочешь к своему папочке?

Эва Сексо крошит таблетки в собачью миску.

fractus

ЭВА СЕКСО. почему вы убили ива сен-бернара?

О. САКЬЕВ. Боюсь, мне уже нечего сказать. Я стал другим человеком.

ЭВА. очень удобная позиция. и что же вас заставило измениться?

САКЬЕВ. То же, что скоро всё изменит.

ЭВА. вы про свой бесчеловечный поступок?

САКЬЕВ. Нет. Меняет не смерть. Меняет жизнь.

ЭВА. зачем этот пафос? он неуместен.

САКЬЕВ. Пафос… Это всё прошлое — мемы, кошечки.

ЭВА. и всё-таки: что было тогда в вашей голове? или вам память отшибло?
САКЬЕВ. Нет, я помню. Я хотел явить людям пустоту.

ЭВА. а вы их спрашивали? может, не нужна им ваша пустота?
САКЬЕВ. Не нужна, конечно. Но нужна истина. Мы предрасположены к истине.

ЭВА. и вы подумали, что если убьете человека, люди ее увидят?
САКЬЕВ. Да… как оказалось, я и сам ее не видел. Но всё же это не было убийством, это было жертвоприношение.

ЭВА. пф-ф. жертвоприношение? кому?

САКЬЕВ. Кому. Богу иллюзий, богу фантазий. В него же верят. В конце концов, многие желали ему смерти. Я сделал то, чего все хотели.

ЭВА. хотеть и сделать — не одно и то же.
САКЬЕВ. И в этом я видел нашу разницу.

ЭВА. но собаку зачем убивать?
САКЬЕВ. Она была обречена.

ЭВА. так можно оправдать любое убийство.
САКЬЕВ. А вы-то сами на чьей стороне?

ЭВА. я? убийство — это плохо.
САКЬЕВ. А убийство убийцы? Убийство живодера?

ЭВА. но… мы не боги, чтобы решать.
САКЬЕВ. Может быть, поэтому мы так одиноки? Так бессмысленны?

ЭВА. вы ищете оправдания.

САКЬЕВ. Да нет же. Я убил человека, и теперь убьют меня. А вы останетесь.

ЭВА. и что дальше?

САКЬЕВ. А дальше — конец всему, что затуманивало облик человека. Мы больше не связаны долгом, верой, моралью, семьей. Человек сегодня — самое возвышенное и самое ничтожное существо. Мы наконец-то вочеловечились. И понятия не имеем, что с этим делать. Но у нас есть надежда.

ЭВА. надежда. и вы сейчас серьезно? какая же?
САКЬЕВ. Наши дети. Их мало, их все меньше. Но они будут. И они будут как боги. Они освободят нас. Их несправедливость будет самым большим благом для нас. Они будут судить нас. Самым страшным судом. Потому что мы делали самое страшное с ними. Мы не ругали и не били их. Мы их запрещали.

ЭВА. да как вы смеете?.. вы страшный, чудовищный человек.

САКЬЕВ. Чудовищ боятся только зеркала. И принцессы.

ЭВА. и по поводу на чьей я стороне… — желаю вам высшей меры наказания.

fractus

Кладбище домашних животных. После каждой реплики — протяжный скулёж.

ЖАКЛИН. Хозяин любил нас…

ПЬЕР. Хозяин любил собак больше, чем кто-либо другой, и хотел умереть как собака.

ЖАКЛИН. Мы похоронили…

ПЬЕР. Поэтому мы похоронили его здесь. Рядом с теми, кого он любил.

ЖАКЛИН. Ох уж эти люди…

ПЬЕР. Его не похоронили по-человечески. Поэтому мы хороним его по-собачьи.

ЖАКЛИН. Его зарезали…

ПЬЕР. Его убил тот самый нож, под которым полегли сотни наших сородичей.

ЖАКЛИН. Он пожертвовал собой…

ПЬЕР. Хозяин отдал всё, чтобы дать собачьей жизни человеческое достоинство.

ЖАКЛИН. Он был такой добрый…

ПЬЕР. Не было человека милостивее и добрее, чем наш хозяин. Не было человека, который смотрел на собаку на одном с нею уровне.

ЖАКЛИН. Он так понимал меня…

ПЬЕР. Подобно Адаму и Еве хозяин знал язык животных, и поэтому мы льнули к нему и беспрекословно выполняли все его команды.

ЖАКЛИН. «Сидеть»…

ПЬЕР. Хозяин говорил «сидеть» — и мы садились.
ЖАКЛИН. «Лежать»…

ПЬЕР. Хозяин говорил «лежать» — и мы ложились.
ЖАКЛИН. «Место»…

ПЬЕР. Хозяин говорил «место» — и мы безропотно шли на свой коврик.
ЖАКЛИН. «Апорт»…

ПЬЕР. Жаклин, достаточно.

ЖАКЛИН. Ав.

ПЬЕР. Никто не понимал собак лучше него. И никого собаки не понимали лучше, чем нашего хозяина. Вечная память. Пусть земля ему будет пухом.

ЖАКЛИН. Я отдала ему своих щенков…

ПЬЕР. Жаклин.

ЖАКЛИН. Я отдала ему своих щенков…

ПЬЕР. Жаклин!

ЖАКЛИН. Где мои щенята? Где теперь мои щенята? Я так и не встретила их. Он обещал нам вечность, но я так и не встретила их.

ПЬЕР. Хозяин сделал всё, что мог.

ЖАКЛИН. Я могла бы сейчас выкармливать их. Вылизывать их…

ПЬЕР. Хозяин умер, как собака. Разве можно сделать большее?

ЖАКЛИН. Мои щенятки, теплые, пятнистые, их было много, я так любила их… Почему мы оказались не вместе? Что же я наделала, Пьер?.. Что же я наделала?

fractus

МЭЙ АЙ ПЭЙ. Я говорю, главное, что шоу смотрят.

ЭВА СЭКСО. не знаю, как дальше делать шоу. frustrating!

ПЭЙ. Если ты о том, что произошло… я уже извинился. Или ты о чем?

ЭВА. хочется сделать что-то настоящее. то, о чем болит.

ПЭЙ. Но это никому не нужно! Не интересно. Заладила. Или ты будешь рассказывать, что хочешь ребенка?

ЭВА. не напоминай мне!

ПЭЙ. I’m sorry, Эва!

ЭВА. это тупик.

ПЭЙ. Ну хочешь,         сделаем про Ива? Если это подать под правильным соусом…

ЭВА. нет! я не буду делать шоу из его смерти.

ПЭЙ. НО ОН И ТАК СДЕЛАЛ ШОУ!

ЭВА. ты был там. это было ужасно.

ПЭЙ. IT’S Horrible! Но это жизнь.

ЭВА. жизнь? что такое твоя жизнь?

Пауза. Мэй Ай Пэй расслабляет галстук. Достает «Слезы ИИсусы».

ЭВА. новые «слезы»? что ты хочешь у меня узнать?

ПЭЙ. Нет-нет. Это я хочу рассказать. А потом забыть. И дальше делать наше шоу. Как будто ни ты, ни я ничего друг о друге не знаем. Ты со мной?

ЭВА. в тебе ничего святого.

Выпивают «Слёзы ИИсусы». Мэй Ай Пэй достает пачку Lucky Strike, закуривает. Его перемыкает.

ЭВА. ты куришь?!

ПЭЙ. Мне дано. Дано. Дано существовать. А я в апатии. А нас любят. И боль в горло по локоть. Макс был так недолго. Сын был так недолго. макс мой сын был и не был. И я могу только. Сомневаться только. помнить его тело. Спокойное такое. На моих руках. Спокойное такое. На моих руках. Бесконечно спокойное такое. Но не забегать вперед. А сколько трудов. Оказалось сломано. И я плакал. но я взял свою волю. всю свою волю. взял свою волю. я камень… его смерть — это не доказано. нет ученых. это не доказано. это тело. спокойное такое. его тело. спокойное такое. мне все это кажется. макс был так недолго. Мой сын. а я был отец. а я был отец. не только. я любил его как отец. не только. иногда мне кажется. что всЁ только кажется. что макс был. это не доказано. возможны просчеты. это не доказано. это тело. на моих руках. его синяя кожа. на моих руках. сильная любовь. И не только. синяя любовь. И не только. синяя кровь. нехватка кислорода. я любил его как отец. И не только. макс был и не был. и был еще кто-то. я не мог доказать ему. я не мог сказать кто я. не мог доказать ему что я. это был опыт. кто-то сказал. возможны просчеты. доктор сказал пэй. доктор сказал. это был опыт. Но не забегать вперед. у нас было много. я был отец. и не только. его синяя кожа. макс был так недолго. это было случайно. нехватка кислорода. и неизвестно неважно. возможны просчеты. это было случайно. макс был или не был. вымысел или правда. его нежная кожа. он же ведь есть. есть и его нету. я не знаю, что правда. ПРавда. Правда это абракадабра. А Я В АПАТИИ. кое-как выбрался. взял свою волю. кое-как выбрался. всю свою волю — и выбрался. сколько трудов. оказалось сломанО. сколько трудов. забыто и брошено. это душит память. что я был отец. и не только. я его любил как отец. и не только. и я взял свою волю. я взял боль за локоть. я сказал пэй. ты камень. это был опыт. я сказал ты камень. нас еще полюбят. ты спокойный камень. я могу только. сомневаться только. помнить его тело. спокойное такое. на моих руках. спокойное такое. на моих руках. бесконечно спокойное такое. на моих руках.

Пауза.

ЭВА. ты… пэй… ты что-то только что сказал? ты что-то сказал?

ПЭЙ. Неужели мы и вправду ели собачатину? Я не прощу ему. Если бы его не убили… Я никогда не прощу ему!

ЭВА. ты про кого это?

fractus

О. САКЬЕВ. Доктор, это я.

ОТТО ШТЕЛЬМАХЕР. О. Сакьев. Это вы?

САКЬЕВ. Я звоню попросить прощенья.

ОТТО. (смотря на часы) Скоро суд?

САКЬЕВ. Да, но суд идет уже давно.

ОТТО. Этот суд только в вашей голове.

САКЬЕВ. Всё так. Но у меня есть и совесть. И сейчас она говорит за меня.

ОТТО. Совесть это хорошо.

САКЬЕВ. Моя жизнь перевернулась, доктор. Я был глуп и слеп, слаб и телом, и духом. И не ведал, что творил. Стоило мне освободиться от похоти, как оступился на славе — сразу же! Боролся с дурным мнением, спорил — и с вами. И всё растратил. Я презирал вас, доктор.

ОТТО. (утешая) Ну, ну…

САКЬЕВ. Чем я занимался всю жизнь? Кормил с ложечки свою гордыню. Тешился иллюзией. Горе мне! Но теперь я обрел себя. Теперь я молюсь единому Богу, доктор, Богу, Он объединил в себе всё. Он и есть всё. И вы, и я, хотя я знаю, что вы ни во что не верите. Но когда я умру, умрете немножко и вы. И чтобы не умалять вас, я прошу прощения, и прошу отпустить меня.

ОТТО. Но я же не священник.

САКЬЕВ. И всё-таки, Отто, вы простите меня?

ОТТО. Ко мне никогда не обращались с таким запросом.

САКЬЕВ. Я понимаю, вы профессионал. У вас свое отношение к клиентам. Но вы же можете хотя бы сейчас ответить мне не как клиенту, а как человеку? Это же наш последний разговор.

ОТТО. (смотря на часы) Почему вы просите прощения за свои чувства?

САКЬЕВ. Потому что я устал от лжи. Она всюду. Мы все запутались и потому так отчуждены друг от друга. И уже трудно что-либо разобрать. И потому всё стало такое хрупкое, кондиционированное, стерильное. Люди только играют в это. Но я уже ничего не успею. И потому хочу хотя бы с вами разомкнуть это. И по-человечески попросить прощения.

ОТТО. Что ж делать. (смотря на часы) Я думаю, можно простить. Послушайте, мне надо идти. Я и так отрываюсь от дел.

САКЬЕВ. Прощайте, Отто.

ОТТО. Прощайте. Жаль, что терапия обрывается таким вот образом. С вами было приятно работать.

fractus

ВЕРОНИКА АДВИЛ в бикини и помешательстве расплетает косы, шепчет прядь за прядью. На шее висит бриллиант. Рядом сидит призрак ИВА СЕН-БЕРНАРА.

ИВ.

Что делаешь, Верóника?

ВЕРОНИКА.

Хочу узнать судьбу.

ИВ.

А что хочешь узнать?

ВЕРОНИКА.

Как поступить —

как правильно или как хочется. Не знаю.

ИВ.

Ты расплетаешь волосы. Вот древние — гадали

по внутренностям жертвенных животных.

ВЕРОНИКА.

А ты — больше любил людей или животных, Ив?

ИВ.

Не видел сущной разницы меж ними. Это

вопрос о том, что человек — животное иль божья тварь.

А я считаю, мы и то и то одновремéнно.

ВЕРОНИКА.

Ив, я любила Пьера больше, чем тебя.

ИВ.

Я знаю.

Но и я совсем не осуждал тебя за это. Главное,

что ты могла любить.

ВЕРОНИКА.

Но я же предавала! –

Тебя, твою любовь…

ИВ.

Я знаю.

ВЕРОНИКА.

И не только с Пьером.

Я предавала с Пэем! И во что ввязалась! Боги!

Я перепредавала тебя с будущим убийцей!

ИВ.

Мы все когда-нибудь друг друга предавали.

Но ведь тебя вела любовь.

ВЕРОНИКА.

Тогда скажи мне, отчего я медлю?

ИВ.

Моя Верóника, тебя не отпускают грёзы.

Это мучительно, я понимаю. И однако

нам ничего уж не вернуть. С тобой случилось это

и оно — случилось именно с тобой.

ВЕРОНИКА.

Я многое сказала бы тебе в ответ на это.

Знает один лишь бог, сколько я вынесла

и сколько совершила. Тебе же не придется больше

меня спасать, ласкать меня рукою, языком.

И даже Пьеру, я не знаю где он, жив ли…

(в отчаянии)

Почему… все, кто меня любил, уходят от меня

и оставляют лишь вопрос, который я должна решить,

хотя не знаю, чем мой выбор станет?!

ИВ.

Любой вопрос приобретает смысл лишь с ответом.

И это дар, который призвана ты несть.

ВЕРОНИКА.

Это проклятие!

ИВ.

Дар и проклятье пóд руку идут, но выбирают

они не всякую судьбу. Твоя им отчего-то приглянулась.

Посему — тебе придется ощутить себя.

ВЕРОНИКА.

Мне это ощущенье — как с цикутой чаша!

И кажется, мы все погибли и мертвы давно,

и странно думать, что меня избрали той,

кто может или должен что-то изменить.

Поверить в это тяжело.

ИВ.

И всё же…

коль понимаешь это, значит так оно и есть.

ВЕРОНИКА.

Я будто сплю. Но сон меня не облегчает.

Вся комната в дыму. И мир как печь железная. Но если

огонь угаснет, что тогда останется от нас?..

ИВ.

Всё так.

Я вижу, что ты расплела свою косу.

А значит, выбор сделан. Ну а мне пора.

Наш разговор последний. Больше не приду.

Rencontrons-nous de l’autre côté! Адьё!

Луч света спускается на Веронику и движется по ней и сквозь нее, останавливаясь на шее — Вероника снимает бриллиант и бросает его.

Луч движется ниже и останавливается на пупке — Вероника достает ножницы и перерезает луч.

[1] Пьеса публикуется в сокращенном виде.

Сообщение Стерильные [Связи] появились сначала на Литературный журнал НАТЕ.

Действующие лица:

АЛИК, 35 лет

МАКС, 35 лет

СЛЕДОВАТЕЛЬ, 39 лет.

А также:

МАРИНА, 21 год

СВЕТА, 22 года

ДВОЕ В РЕКЕ, 25 лет

СОТРУДНИК ПОЛИЦИИ, 33 года

ЗАДЕРЖАННЫЙ, 42 года.

ШЛЮЗ ПЕРВЫЙ

АЛИК (в камеру). Пожалуй, ничем на свете я не дорожу так, как предчувствием приключения. Кажется, это сказал Сартр. Или же это был Пруст? Макс, ты не помнишь, кто это сказал? (направляет камеру на своего друга).

МАКС. Алик, иди в жопу. Я не буду сниматься в твоем дурацком фильме. И сними обувь.

АЛИК. Вообще он неплохой. Просто занудный.

МАКС. Я не занудный. Даже английская королева снимает обувь на яхте.

АЛИК. Он не занудный! (пауза) Или же это был Камю, хм?

Макс отшвартовывает яхту и отплывает от пристани.

Кабинет следователя: тесный, тусклый. В углу кабинета — телевизор. По нему следователь смотрит фильм, который снял Алик. Сам Алик тут же. Параллельно следователь печатает на компьютере его показания.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Итак. Где мы остановились?

АЛИК. На «Городе яхт».

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Да, 20-го августа вы отплыли из яхт-клуба «Город яхт», около полудня.

А Митичкин выглядит сонным, вы не находите?

АЛИК. Макс? У него просто пухлое лицо.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Как давно вы с ним знакомы?

АЛИК. С самого детства. Класса с четвертого.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. И вы ему полностью доверяли?

АЛИК. Ну, он мне списывать давал… И вообще, что значит полностью доверять? Вот вы кому-то доверяете полностью?

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Так, давайте всё же, если не возражаете…

АЛИК. Я вижу, вы женаты. Вот жене, например, вы доверяете полностью?

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Мы сейчас не обо мне. Но вообще да, я ей полностью доверяю.

АЛИК. То есть, если, например, вдруг у вас дома случится пожар и у нее будет выбор — спасти вас или себя, вы думаете, она предпочтет спасти вас?

Следователь мрачнеет. Включает запись. Макс и Алик на яхте. Макс дает Алику инструкции.

МАКС. Значит, смотри, старичок. Когда зайдем в шлюз, ты накидываешь швартовый конец, вот эту веревку с петлей, на рым.

АЛИК. На что?

МАКС. На рым. Это такой железный крюк, похожий на хобот. Ты накидываешь спереди, с носа, а я с кормы. Затем сильно натягиваем и закрепляем за кнехты, вот за эти крюки.

АЛИК. Прям накидываем? Как ковбои, что ли?

МАКС. Ну, вообще можно еще багор использовать. Но так только лохи делают.

Видео прерывается, а когда возобновляется, Алик и Макс накидывают петлю на рым с помощью багра — длинной палки с крюком на конце.

МАКС. Тяни, тяни, тяни.

АЛИК. Я тяну.

МАКС. Сильнее тяни, ну!

АЛИК. Да не могу я сильнее. Не ори на меня.

Идет шлюзование. Камера шлюза заполняется водой. Катер постепенно поднимается. Макс и Алик сидят на носу. Макс скучает. Алик снимает происходящее на камеру.

АЛИК (в камеру). Шлюз первый. Точнее, это седьмой шлюз. Но по порядку он у нас первый, так что будем считать по порядку, чтобы не запутаться. Итак, шлюз первый. Максим.

МАКС. Чего?

АЛИК (наводит камеру на Макса). Кто ты?

МАКС. В смысле?

АЛИК. Кто ты, Макс? Расскажи о себе. Что ты за человек? Чего ты хочешь в жизни? О чем мечтаешь? Всё в таком духе.

МАКС. Старичок, ты…

АЛИК. Это просто интервью. Ничего такого. Вот ты зачем собираешься в это путешествие?

МАКС. Это уже вопрос? В смысле интервью? Потому что это интересно, вот почему. Всё, Алик, блин, отвали.

АЛИК. Кем ты мечтал стать, когда вырастешь? Ты с детства мечтал заниматься недвижимостью?

МАКС. А ты с детства мечтал выносить мозг?

АЛИК. Режиссура не выносит мозг. Она его вносит.

Следователь нажимает на паузу.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Вы, правда, режиссер?

АЛИК. Некоторые критики с этим бы поспорили, но в принципе…

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Слушайте, вот тогда объясните мне. Ну как так можно? Я о сериале, где следователь ловит маньяков и сам оказывается маньяком, смотрели?

АЛИК. «Настоящий маньяк»?

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Да, «Настоящий маньяк». Авторы хоть что-нибудь знают о работе правоохранительных органов? А о жизни провинции? Где это происходит? В каком времени?

АЛИК. Ну, вы понимаете…

СЛЕДОВАТЕЛЬ. А в чем гениальность следователя, в чем его метод? Непонятно. В том, чтобы бухать всё время? Да у нас таких гениев… Вообще он ведет себя как опер райотдела, а не как следак. Авторы хоть знают, чем занимается следственный комитет?

АЛИК. Ну…

СЛЕДОВАТЕЛЬ. И следователь какого города он — тоже непонятно. Вроде Нижнего, а при чем тут Липецк?

АЛИК. Послушайте.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Простите. Просто наболело. А из ваших фильмов я мог что-то видеть?

АЛИК. Ну, я занимаюсь таким… экспериментальным кино.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Чернухой?

АЛИК. Нет, почему сразу чернухой?

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Да я ничего против не имею. Просто не совсем понимаю, а так… Ведь можно же снимать хорошее, доброе кино, нет, обязательно нужно про то, как всё плохо, обязательно нужно ковырять болячку. Все эти унылые люди, обшарпанные стены…

АЛИК. А что, нет унылых людей и обшарпанных стен?

Алик разглядывает стены в кабинете, а затем переводит взгляд на следователя.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Да есть, конечно. Но зачем про них снимать-то?

У следователя звонит телефон.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Да, мась, сейчас немного занят. Нет, сейчас не могу. Попозже перезвоню. (Алику.) Итак, мы остановились на том, что 20-го августа, где-то в 12 часов дня вы отплыли из яхт-клуба «Город яхт» и отправились…

АЛИК. В сторону центра.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. И были там в…

АЛИК. Шесть. Около шести.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Вы выехали в двенадцать, а приплыли в шесть?

АЛИК. Да.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Как это?

АЛИК. Долго проходили шлюзы.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Вы шесть часов проходили шлюзы? Чтобы только попасть в центр Москвы?

АЛИК. Выходит, так. Вы не против, я закурю?

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Я вообще не курю. Поэтому…

АЛИК. У меня друг пропал. Может, уже мертв.

Пауза.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. У меня просто жена православная.

АЛИК. Это вы к чему сейчас?

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Сам-то я, в общем, не против, сам раньше курил. И, если честно, до сих пор тянет. Но жена… она говорит, что никотинный дым хоть и вдыхается телом, занимает в душе место Божией благодати.

АЛИК. Божией благодати?

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Да. И не допускает ее. Стоит мне покурить, сразу чует. Не ругает меня, нет, но так смотрит, как будто я ее подвел. И не только ее. А самого Бога подвел.

АЛИК. Если хотите, я могу написать вашей жене объяснительную. С Богом, правда, не знаю, как быть.

Следователь вздыхает и жестом показывает — курите. Пока Алик закуривает, следователь включает запись.

ШЛЮЗ ВТОРОЙ

Алик и Макс сидят на носу катера. Ждут, пока камера опорожнится. Алик по-прежнему снимает Макса, который жадно поедает сэндвич.

АЛИК. Говорят, что, если предложить людям выбор между свободой и сэндвичем, они выберут сэндвич. Думаешь, врут?

Макс с презрением смотрит на Алика и продолжает молча жевать, показывая тому средний палец.

Следователь нажимает на паузу.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Итак, вернемся к вашей поездке. Вы около шести часов добирались до центра и проходили шлюзы. Зачем? Вы сказали, у вас была какая-то цель.

АЛИК. Была. Научиться проходить шлюзы.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Вы проходили шлюзы, чтобы научиться проходить шлюзы?

АЛИК. Да.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Зачем?

АЛИК. Там дальше в видео будет объяснение. Можно перемотать вперед.

Следователь мотает. Алик и Макс отвязывают швартовые и выходят из шлюза. Следователь включает видео. Катер останавливается посреди реки. Макс справляет нужду прямо в реку.

АЛИК. Здесь тоже можно перемотать.

ШЛЮЗ ТРЕТИЙ

Катер заходит в третий шлюз. Швартуется. Следователь включает запись, когда Макс обращается к диспетчеру шлюза.

МАКС. Катер «Елена» — восьмому шлюзу. Пришвартовался к третьему рыму. К шлюзованию готов, кранцы вывалены, на борту всё в порядке!

Диспетчер. Катер «Елена». Закрываю камеру, начинаю шлюзование! Следите за швартовыми!

Алик и Макс сидят на носу катера, ожидая, когда закончится шлюзование.

АЛИК (в камеру). Историческая справка. Канал имени Москвы стали строить с начала тридцатых. Из-за нехватки в Москве питьевой и технической воды. Воды было мало, зато много заключенных, и был Сталин… Сначала, как несложно предположить, канал назывался его именем. Ну, и поскольку был Сталин, стройка шла довольно быстро, вот только заключенных становилось всё меньше. Люди работали в нечеловеческих условиях. В октябре, ноябре тысячи грязных измученных зэков, тощих, голодных, барахтались на дне котлована по пояс в грязи, умирали от слабости. Тогда их складывали на тележки и увозили к специальным ямам, которые выкапывали еще днем. И эта похоронная процессия никогда не заканчивалась. Уезжала одна телега, приезжала другая. По сравнению с этим картины Брейгеля и Босха — детские жизнерадостные акварельки. (Пауза).

МАКС. Ты умеешь поднять настроение.

АЛИК. Более двадцати тысяч людей. Раз и нету. А канал остался… Мы теперь по нему плывем, светит солнышко, плещется водичка.

Следователь нажимает на паузу. И долго не может ничего сказать. У него звонит телефон.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Прошу прощения. Алло, мась. Да? Я же говорил… нет, сейчас не обеденный перерыв. Не важно. Что ты хотела? Нет, я не видел твои таблетки. Нет, я точно не брал. И Нурофен тоже. Я не знаю, где они. Ты хочешь, чтобы я все бросил и расследовал похищение твоих таблеток? Алло, мась. (Алику.) Обиделась.

Какое-то время молчат.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Как думаете, куда он мог пропасть?

АЛИК. Нурофен?

СЛЕДОВАТЕЛЬ. При чем тут Нурофен? Митичкин.

АЛИК. А, Макс? Не знаю.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Давайте вернемся к видео. Вы сказали, что будет объяснение.

АЛИК. Какое объяснение?

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Того, зачем вы проходили шлюзы.

АЛИК. А… да. Я думал, мы где-то это обсуждали. Ну, кругосветку. Похоже, не записал.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Кругосветку?

АЛИК. Да, Московскую кругосветку. Это такой маршрут, по которому мы собирались плыть. Из Москвы до Нижнего и обратно. Как раз через канал имени Москвы, Волгу, Оку. Вот!

СЛЕДОВАТЕЛЬ. В тот вечер?

АЛИК. Да нет. Сначала в июне. Потом в июле. Потом в августе, а потом… ну, сами видите.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Значит, в тот день вы плыли в центр Москвы, только чтобы научиться проходить шлюзы?

АЛИК. Макс очень переживал из-за всяких технических нюансов. Хотел получше подготовиться.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Когда он купил яхту?

АЛИК. Где-то год назад.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Занимаясь недвижимостью? В чем именно заключалась его работа?

АЛИК (долго думает). Ну…

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Вы не знаете, чем занимался ваш лучший друг?

АЛИК. Конечно, знаю. (Пауза.) Если честно, не очень. Лишь набор словосочетаний. Коммерческая недвижимость. Эксплуатация зданий. Взаимодействие с подрядчиками. Что-то в таком духе.

У Алика звонит телефон.

АЛИК. Вы позволите? Я на секунду.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Пожалуйста.

Алик выходит в коридор и отвечает на звонок.

АЛИК. Ну неужели я заслужил, чтобы мне наконец перезвонили? Нет, я не псих. Я не звонил тебе тридцать семь раз. Не ври. Ну, даже если и так, это за три дня, так что всего лишь… Еще раз говорю, я совершенно нормальный. Ну вот не надо. Понятие «нормы» в психиатрии очень размыто, так что… Ведь можно было как-то по-человечески, по-нормальному, по-взрослому, а вот просто так исчезнуть…Короче, я всего лишь хотел сказать тебе, что больше не желаю тебя знать и, надеюсь, что, если мы когда-нибудь еще встретимся… алло, алло, Катя?

Алик возвращается.

АЛИК. Простите. Это по работе.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Интересная у вас работа. Кстати…слушайте, а вы Павленского знаете?

АЛИК. Нет, не знаю. А что?

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Просто подумал. Вы ведь занимаетесь современным искусством.

АЛИК. Ну, не то что бы…

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Вот что вы про него думаете? Думаете, это нормально — прибить свои яйца к брусчатке?

АЛИК. Это же его́ яйца. Может распоряжаться ими как вздумается.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Да может, конечно. Просто… мне вот такое в голову не приходило…

АЛИК. Ни разу?

Бросив на Алика свирепый взгляд, следователь включает видео и какое-то время наблюдает за тем, как катер плывет к очередному шлюзу.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Сколько стоила такая яхта?

АЛИК. Это не совсем яхта. Официально это спортивный катер. Точно не скажу. Миллионов восемь.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Это дороже, чем моя квартира. То есть вы считаете, что человек, занимающийся эксплуатацией зданий, может позволить себе яхту?

АЛИК. Простой патриарх может. Почему Макс не может?

СЛЕДОВАТЕЛЬ. И всё-таки? Вам известно о каких-то других источниках дохода Митичкина?

АЛИК. Кажется, он еще сдает бабушкину двушку в Химках. Думаете, это как-то связано с его исчезновением?

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Чем больше подробностей, тем лучше.

Следователь включает видео. Катер стоит посреди реки. Макс и Алик сидят на носу. Едят бутерброды.

АЛИК. Тут можно перемотать.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Вы очень торопитесь?

АЛИК. Нет, просто подумал, что вам это не очень интересно.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Позвольте, я сам решу?!

АЛИК. Пожалуйста.

Следователь смотрит на экран. Макс и Алик по-прежнему едят бутерброды. Молчат и едят бутерброды. Медленно. Спустя минуту-другую Алик наконец заговаривает.

АЛИК. Ты посмотрел документалку, что я тебе скидывал?

МАКС. Какую?

АЛИК. Что значит какую? Макс, можно подумать, я тебе с утра до вечера шлю документалки?

МАКС. Какой-то ты странный сегодня.

АЛИК. Нормальный я.

МАКС. Кислый какой-то. Пивасик будешь?

АЛИК. Да нет, пока не хочется.

МАКС. А девочек?

АЛИК. Что?

МАКС. Вон плавают, смотри.

АЛИК. Макс, прекрати. Прекрати им махать.

МАКС. Ну что ты так нервничаешь?

АЛИК. Я так нервничаю, потому что двое уже плывут сюда. Мы что, телочек с тобой клеить поехали?

МАКС. Да никого мы не клеили, они сами…

АЛИК. Макс, они не сами. У тебя яхта. Это как рыбу динамитом глушить. Конечно, она всплывет брюхом кверху.

За бортом слышится голос девушек.

МАРИНА. Привет.

СВЕТА. Привет.

МАКС. Залезайте, девчонки, не стесняйтесь.

СВЕТА. Ой, вы снимаете? Вы блоггеры, что ли?

МАРИНА. Правильно говорить влоггеры.

АЛИК. Мы безбложники.

МАКС. Я — Макс, а это Алик.

СВЕТА. Очень приятно. А мы…

МАРИНА. Что, прямо в камеру? Работаем, Светик. (В камеру.) Меня зовут Марина.

СВЕТА. А я — Света. Что еще сказать?

МАРИНА. Я вот подумываю, кстати, о том, чтобы завести влог. Правда, еще не решила, о чем. Сначала думала о здоровом питании. Но сейчас и так все об этом снимают.

СВЕТА. Да по фиг, о чем. Главное выглядеть хорошо, тогда и так все смотреть будут.

МАРИНА. Еще картинка должна быть хорошая. Когда плохая картинка, смотреть неприятно.

СВЕТА. Куда плывете?

МАКС. Хотите с нами? Мы в центр.

СВЕТА. А можно?

МАКС. Конечно. Будем рады.

АЛИК. Вы извините, мы на минутку.

Алик и Макс уходят с кормы на нос.

МАКС. Ну что?

АЛИК. Зачем?

МАКС. Что зачем?

АЛИК. Зачем ты их позвал?

МАКС. Ну а что такого? Всё веселее вместе.

АЛИК. Ох. Вот скажи мне, Макс, в какой момент тебе особенно весело? Когда ты мучаешься соблазном — изменить жене или нет? Или когда ты поддался соблазну и мучаешься чувством вины?

МАКС. Блин, Алик…

АЛИК. Нет, нет, я без упреков, я просто хочу понять.

МАКС. У тебя что-то случилось?

АЛИК. Да нет, я просто…

МАКС. Это из-за Кати?

Следователь ставит видео на паузу.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. И часто Митичкин развлекался с девочками?

АЛИК. Вы же под девочками не имеете в виду его жену? Нет?

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Нет.

АЛИК. Ну, Макс был таким человеком… Его не спросишь, он ничего и не расскажет. А я и не спрашивал.

Следователь включает видео. Алик и Макс по-прежнему спорят, когда к ним подбегают Марина и Света.

МАРИНА. Кажется, сюда плывут наши мальчики?

МАКС. Кто сюда плывет? Ваши мальчики? У вас есть мальчики?

АЛИК. Да. И они плывут сюда.

Макс и Алик идут посмотреть. Действительно плывут. Очень быстро плывут.

МАКС. Но вы не говорили нам… зачем же вы..?

СВЕТА. Нам просто стало скучно.

МАРИНА. Да, они тухлили там в свои телефоны, мы и подумали…

СВЕТА. Да, мы подумали, что…

МАКС. Ясно. (Алику.) И что будем делать?

АЛИК. Не знаю. Это ты их сюда позвал.

Макс встает за штурвал, заводит мотор и уносит катер подальше от ревнивых парней. Марина и Света заливисто смеются и машут им на прощание. Те орут им вслед.

ПАРЕНЬ 1. Шлюхи.

ПАРЕНЬ 2. Мы вас найдем.

ПАРЕНЬ 1. Вам пиз…

И на этом месте у камеры садится батарейка.

Света и Марина танцуют на борту. Макс одним глазом следит за тем, как вода в шлюзовой камере опускается, другим — за девушками.

СВЕТА. Алик, давай, потанцуй с нами. Что ты там всё снимаешь?

МАРИНА. Блин, телефоны на пляже остались. У тебя есть Инстаграм[1]?

АЛИК. Нет.

МАРИНА. А Вконтакте?

АЛИК. Тоже нет.

МАРИНА. А куда же ты выкладываешь свои видосы?

АЛИК. На Вимео.

МАРИНА. Не слышала о таком. И сколько у тебя подписчиков?

АЛИК. Не знаю.

МАРИНА. Ты не знаешь, сколько у тебя подписчиков?

АЛИК. А это так важно?

МАРИНА. Ну, вот у Бузовой, например, двенадцать миллионов…

АЛИК. А у Илона Маска пять! И о чем это говорит?

СВЕТА. Кто такая Илона Маск?

АЛИК. Вот и я о том же.

Вдруг откуда-то сверху раздается громогласный мужской голос.

ДИСПЕТЧЕР. Просьба во время шлюзования соблюдать правила безопасности… и приличия. Особенно это касается маломерного судна «Елена». Соблюдайте правила безопасности и приличия. Повторяю. Соблюдайте правила безопасности и приличия.

СВЕТА. Это кто еще?

АЛИК. Глас божий.

Шлюзование заканчивается. Алик и Макс отвязывают швартовые. Катер выходит из шлюза.

МАКС. Восьмой шлюз. Спасибо за шлюзование. Хорошей вахты.

ДИСПЕТЧЕР. Счастливого пути.

МАКС. Да, еще такой вопрос. Подскажите, когда можно будет обратно?

Тишина.

МАКС. Восьмой шлюз. Подскажите, когда можно будет обратно?

ДИСПЕТЧЕР. А когда вам надо?

МАКС. Через пару часов было бы отлично.

ДИСПЕТЧЕР. Боюсь, сегодня уже никак. Только с утра будет мусоровоз. Попозже еще уточните время.

АЛИК. Это что значит?

МАКС. Это значит, что сегодня обратно мы не попадем. Маломерные суда могут проходить шлюзы только с крупными, а они пойдут только завтра.

СВЕТА. Блин. И что же нам делать? Я думала, полчасика поплаваем и вернемся.

МАКС. Боюсь, не выйдет.

СВЕТА. Блин, блин, блин. Парни психанут. Слышала, что они нам кричали?

МАРИНА. Слышала! Что нам пиздец!

АЛИК. И еще что вы шлюхи.

СВЕТА. Спасибо.

МАКС. Так, может, позвоните им?

МАРИНА. Так телефоны на пляже.

МАКС. Могу свой дать.

СВЕТА. Я номер не помню. Ты помнишь?

МАРИНА. Не-а.

АЛИК. Длинный номер и короткая память. Идеальные отношения эпохи влогов.

МАКС. Так позвоните на свой. Свой-то помните?

СВЕТА. Да не, лучше, наверное, не по телефону. Ссадите нас на берег?

МАКС. Боюсь, тоже не получится. На мель сядем. Можем высадить вас в центре.

МАРИНА. Чего? Москвы? В купальниках?

МАКС. Ну, либо завтра обратно отвезем.

МАРИНА. А ночевать мы где будем? Здесь, что ли?

МАКС. Ну, а что такого?

МАРИНА. Вы за кого нас принимаете? (Смотрит на Алика.) Так, вот не надо, а. И хватит всё снимать. Спилберг хренов.

Марина закрывает ладонью камеру.

Марина и Света плывут к берегу. Показывают в камеру средний палец.

Следователь нажимает на паузу.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Кто такая Катя?

АЛИК. Что? При чем тут Катя?

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Митичкин сказал, что из-за нее вы расстроились. Это ваша девушка?

АЛИК. Я не расстроился.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Вы вели себя довольно агрессивно.

АЛИК. С Катей это никак не связано. Просто не люблю таких людей.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Каких людей?

АЛИК. Ну, если честно, вообще никаких не люблю.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Кстати, а как вы относитесь к Pussy Riot?

АЛИК. Погодите. А это-то тут при чем?

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Раз уж мы обсуждали современное искусство.

АЛИК. Ой, слушайте, ну я не знаю, что вам сказать. Давайте не будем, а?

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Почему?

АЛИК. Ну, хотя бы потому что у вас жена православная и Путин в кабинете висит. Что я могу вам сказать?

СЛЕДОВАТЕЛЬ. В споре рождается истина.

АЛИК. Только не у нас. У нас в споре истина, как правило, вырождается. А один из спорщиков получает статью.

ШЛЮЗ ЧЕТВЕРТЫЙ

Катер заходит в очередной шлюз.

АЛИК (в камеру). Шлюзы, шлюзы, шлюзы. Господи, сколько же их?! (Пауза.) Нет, серьезно, сколько?

МАКС. На канале Москвы одиннадцать. И штуки четыре на Волге, и еще два-три на Оке.

АЛИК. Тебе это ничего не напоминает? Сидишь себе в четырех бетонных стенах, ничего особо не происходит, а потом бац, опорожнение, врата открываются, и с тобой разговаривает голос сверху.

МАКС. Ну, он не всегда разговаривает.

АЛИК. Тем более.

Следователь нажимает на паузу.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Расскажите про отношения Митичкина с женой. Какие у них были отношения?

АЛИК. Ну, нормальные отношения. Он лодку вон «Леной» назвал. Хотя я предлагал «Одиссея».

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Что значит нормальные?

АЛИК. Десять лет брака — это какая свадьба?

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Розовая, кажется.

АЛИК. Вот.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Или оловянная.

АЛИК. Дочь у них. Маша. Вот такие вот нормальные отношения.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Он любил жену?

АЛИК. Смотря что вкладывать в это понятие?

СЛЕДОВАТЕЛЬ. В смысле?

АЛИК. Ну, любовь как страсть? Или как привычка, взаимоуважение? Или божественное слияние? Готовность отдать за другого жизнь?

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Вы уже второй раз говорите про готовность отдать за другого жизнь.

АЛИК. Да? Хорошие у них были отношения. Наверное.

Следователь включает запись. Привязанный к рымам катер болтается в шлюзе.

У следователя звонит мобильный.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Да, мась! Так и не нашла? Хорошо куплю. Нурофен и что еще? Пенталгин. Хорошо. И маме? Да, список есть. Ну, всё. А она звонила? Ждет? Хорошо. Давай. Да, скоро буду.

АЛИК. Голова болит?

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Чуть ли не каждый день.

АЛИК. А у невролога были?

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Мы даже у батюшки были. Он на нее руки накладывал.

АЛИК. Руки — это, конечно, хорошо. Но всё же лучше, наверное, к неврологу. Может, просто ВСД. Или неврозы.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Да откуда у нее неврозы? Сидит себе целыми днями дома. Спокойная, как слон.

АЛИК. Ну, если человек их не ощущает, не значит, что их нет. У моей девушки было то же самое.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. И в чем была причина у нее?

АЛИК. Во мне.

ШЛЮЗ ПЯТЫЙ

Следователь включает запись. Очередное шлюзование. Максу без конца приходят смски.

АЛИК. Ну и что теперь?

МАКС. А?

АЛИК. Кто там тебе всё время пишет?

МАКС. Так… по работе.

АЛИК. Воскресенье же?

МАКС. Можем, в принципе, заночевать на лодке. А утром пойти обратно. Всё равно тебе нечего делать.

АЛИК. Что значит, нечего делать?

МАКС. Катя тебя всё равно динамит.

АЛИК. С чего ты взял?

МАКС. Ну, с того, что ты здесь со мной. А она не отвечает на твои звонки.

АЛИК. Она написала, я перезвоню.

МАКС. Перезвонила?

АЛИК. Нет. Но это еще ничего не значит.

Алик звонит.

АЛИК. Гребаный автоответчик.

МАКС. Хочешь пиваса?

АЛИК. Нет, я не хочу пиваса. Блин. Может, она умерла?

МАКС. Чего? Умерла?

АЛИК. Ты прав. Такие, как она, так просто не умирают. Сначала они выжимают из тебя все соки; затем находят себе новую жертву, доят ее; затем следующую, следующую, еще одну, пока не состарятся. И вот когда они будут никому не нужны, когда старые, больные, несчастные, они будут лежать на смертном одре — тогда они снова вспомнят о тебе — о том честном и чистом чувстве, которое было у вас когда-то… и вот тогда — да — тогда вот они умирают.

МАКС. Ты точно не хочешь пиваса?

Алику приходит смс.

АЛИК. Хрен с тобой. Давай пивасу.

Алик выключает камеру.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Что случилось?

АЛИК. Ничего.

Камера снова включается. На сей раз она в руках у Макса. Одной рукой он управляет катером, другой — снимает Алика, печально взирающего на знакомые виды: Башни Сити, гостиницу Украина и т.д.

МАКС. Старичок, ну ты главное не расстраивайся. Я понимаю, это легко сказать, но ты…

Максу приходит очередная смска. Какое-то время он отвечает на нее. Алик молчит.

МАКС. Слушай, ну правда! Я не понимаю, что ты так убиваешься. Ты ведь ее даже не любишь. Что? Что ты так на меня смотришь?

АЛИК. Кто бы говорил о любви? Твоя жена угодила в секту, а ты только рад. Не люблю я ее…

МАКС. Ох. Слушай, ты любишь не ее. Ну правда…

АЛИК. Хватит повторять это свое «ну правда».

МАКС. Ты любишь саму идею любви к ней.

АЛИК. Какая глубокая мысль.

МАКС. Ну пр… серьезно! Ты сам прекрасно это знаешь. И она тебя не любит. А любила бы, ты бы от нее сразу сбежал, как сбегал от всех своих бывших… которые, кстати, тебя любили.

АЛИК. Да пошел ты.

Следователь нажимает на паузу.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Вы упомянули о секте.

АЛИК. Думаете, Макса убили сектанты?

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Расскажите, что за секта.

АЛИК. Ох, слушайте, их столько сейчас. Обрети истинного себя, освободи свою внутреннюю богиню, космическая йога счастья, пробуждающая тантра. Одни ходят зимой в трусах. Другие поклоняются пихте. Эти вот как-то по-особому дышали. Возглавляет ее индус по имени Шри-Шри. У Лены дома даже стоит его портрет. Я к ним как-то зашел, так и офигел. Стоят, значит, фотографии Макса, Лены, Маши, дочки их, бабушки, дедушки, а рядом с ними мрачный, патлатый индус в рамочке. Новый член семьи. Шри-Шри.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. А Митичкин не участвует в этом?

АЛИК. Вы о секте? Нет. Он слишком ленивый. Лена пыталась его туда затянуть… она даже дочку затянула, но…

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Дочку?

АЛИК. Там есть какие-то специальные занятия для детей. Макс мне даже показывал видео. Похоже на праздничную вечеринку. Только много индусов и все подозрительно радостные — даже для праздничной вечеринки индусов.

У следователя звонит телефон.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Да, мась. Я вижу время. Я успеваю. Да, про пробки подумал. Напомни, какой адрес? Не помнишь? Хорошо, как называется дом престарелых? Сейчас посмотрю. (Смотрит на экран компьютера.) Поедем по Волоколамке. Там пробки поменьше. Может, завтра? Хорошо, если ты обещала маме сегодня, значит, поедем сегодня. Собирайся. Скоро заеду.

Следователь включает запись. Катер плывет по центру города, приближаясь к Красному Октябрю под пристальным взглядом пучеглазого Петра. Макс и Алик не разговаривают. Макс ведет катер, в то время как Алик снимает городские виды. Когда катер проплывает мимо корабля «Брюсов», на верхней палубе, где идет дискотека, происходит заметное оживление. Две девушки машут Алику и Максу.

Максу приходит очередная смс. Алик бросает на него злобный взгляд.

АЛИК. Макс, ну и где он?

МАКС. Вон.

АЛИК. Где? Вот этот маленький? Ты хочешь сказать, что это Императорский яхт-клуб? Да ладно!

МАКС. Ну, какой есть.

Катер причаливает к пристани. Алик и Макс швартуются.

МАКС. Ты подожди. Я сейчас.

Макс идет в яхт-клуб.

Алик тем временем развлекается съемкой достопримечательностей: спины Петра, Храма Христа Спасителя на другой стороне реки, катера Макса, который покачивается на хлипкой волне и т.д.

Наконец Макс появляется из яхт-клуба, заканчивая разговор по телефону. Идет к Алику с улыбкой нашкодившего ребенка.

МАКС. Старичок, у меня две новости. Хорошая и плохая. С какой начать?

АЛИК. Давай. Испорть настроение окончательно.

МАКС. Стоянка на ночь стоит двадцать пять тысяч рублей.

АЛИК. Спасибо.

МАКС. Но мне удалось договориться. Так что нам это будет бесплатно.

АЛИК. Ну тогда все не так плохо, как я думал.

Макс вдыхает.

АЛИК. Так. Это же были две новости. Да?

МАКС. Старичок, в общем, есть еще одна. Только обещай, что не расстроишься.

АЛИК. Что-то мне подсказывает, что она нехорошая.

МАКС. Ну, так… В общем, это еще не точно, но, кажется, у нас не получится в этом году никуда уплыть.

АЛИК. Что? Это тебе в императорском яхт-клубе сказали?

МАКС. Нет, я по телефону разговаривал.

АЛИК. Когда ты говоришь «это еще не точно» и «кажется, у нас не получится», ты имеешь в виду, что это абсолютно точно? Что у нас сто процентов ничего не получится, да?

МАКС. Кажется, в этом году да.

АЛИК. Блядь. Но почему?

МАКС. Прости…

АЛИК. Я вот чувствовал. Ты ведь с самого начала это знал, да?

МАКС. Нет, ну, то есть…

АЛИК. Так на хрена мы поплыли сегодня, целый день барахтались в этих шлюзах?

МАКС. Прости. Просто все как-то навалилось.

АЛИК. Что на тебя навалилось?

МАКС. Ну всё! Маша, работа.

АЛИК. Ты сказал, тебе дадут отпуск.

МАКС. Дадут, не в этом дело. Просто, если я сейчас уеду, то упущу определенные темы.

АЛИК. Чего ты упустишь?

МАКС. Кажется, пошла движуха. Осталось только подождать.

АЛИК. И?

МАКС. И… сейчас, если я уеду, то другие люди съедят большую часть пирога.

АЛИК. Макс, какие на хрен темы, какие на хрен пироги с движухами? О чем речь? Вы бюджет там что ли пилите?

Макс молчит.

АЛИК. Охренеть.

МАКС. Я не хочу это обсуждать на камеру.

АЛИК. Охренеть, Макс. Но как же так? Мы же с тобой вместе ходили на все эти митинги, путинги?! Ты же сам сидишь всё время и лайкаешь Навального с его расследованиями?!

МАКС. Я не считаю, что делаю кому-то плохо.

АЛИК. Да ты просто всех осчастливливаешь…

Повисает пауза размером с Петра.

МАКС. Просто были определенные темы…

АЛИК. Блядь, Макс, прекрати. Тебе что, денег, что ли, мало?

МАКС. Ну как сказать?!

АЛИК. Да прямо сказать, как еще?

МАКС. А зачем ты снимаешь свои сериалы?

АЛИК. При чем тут..?

МАКС. Ты же ненавидишь их? Зачем снял «Маньяка»?

Следователь нажимает на паузу.

АЛИК. Да, да, это я снял «Настоящего маньяка». Так вышло. Да, знаю, что говно. Сценарист ушел в запой. Продюсер… лучше бы тоже ушел в запой. Короче…

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Я вообще-то хотел спросить про схемы.

АЛИК. Про что?

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Ну, про темы, движухи.

АЛИК. А! Про это я мало чего знаю.

Алик молчит. Следователь включает запись.

АЛИК. При чем тут сериалы? Это другое. Эти деньги я заработал честно. Да их и было-то не так много. А вот тебе зачем столько? Чтобы купить очередную яхту? И никуда на ней не уплыть?

МАКС. Да уплывем мы. Не сейчас, так в следующем году уплывем.

АЛИК. Если тебя раньше не закатают в асфальт. Знаешь, закатанным в асфальт плыть не так-то просто. Когда я говорил, что тебе нужно найти хобби, что-то интересное, для себя… я не это имел в виду. Я имел в виду что-то для души, для духовности, прости Господи…

МАКС. Ну ты-то у нас зато сплошная духовность.

АЛИК. А без нее все, видишь, к чему привело? Я во всяком случае хоть стараюсь. Тебе же ничего не интересно, Макс. Вообще ничего. Только бабки и бабы. Одни шлюхи и шлюзы. Ты же отличником был в школе, Макс. А сейчас? Ты хоть одну книжку прочитал за последние годы? Хотя нет, прости, вру. Одну прочитал. Точно. «Луну и грош». И то только потому, что герой там бросает семью.

МАКС. Ты закончил? Тогда вот скажи мне. А что, все высокодуховные личности пытаются трахнуть жену друга?

АЛИК. Чего?

МАКС. Того самого.

АЛИК. Это когда было?

МАКС. Не важно.

АЛИК. Важно. Это было еще до вашей свадьбы. Ты бы еще школу вспомнил и как я трахнул Зазулину.

МАКС. Ты трахнул Зазулину?

АЛИК. А ты не знал? Видимо, не знал.

Какое-то время Алик еще по инерции снимает Макса, но потом его руки медленно опускаются, и он выключает камеру.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Жестко.

Алик молчит.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Это всё? На этом запись обрывается?

АЛИК. Да.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. И что было потом?

АЛИК. Ну что потом? Потом он меня послал. За Зазулину!

СЛЕДОВАТЕЛЬ. За Зазулину?

АЛИК. За Зазулину! Ну, и я его убил. Шучу.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Не надо так шутить.

АЛИК. Вы ведь так думаете?

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Я так не думаю. Стали бы вы тогда показывать эту запись? И потом, это же вы написали заявление?!

АЛИК. А, может, я это специально? Чтобы отвести от себя подозрение.

Следователь бросает на Алика недоуменный взгляд.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Что было дальше?

У следователя звонит телефон.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Да, алло. Привет. Ну что там? Где? Понятно. Хорошо. Да, присылай.

Вешает трубку.

АЛИК. Ну, что было? Он послал меня, и я ушел. Вы меня слушаете?

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Да, да, слушаю. И куда вы пошли?

АЛИК. Домой.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Это кто-то может подтвердить?

АЛИК. Хорошо, я пошел в бордель.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. В бордель?

АЛИК. Да, мне было грустно.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. В борделе это могут подтвердить?

АЛИК. Что мне было грустно?

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Что вы там были.

АЛИК. Думаю, могут.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. И всё-таки, что за темы были у Митичкина?

АЛИК. Я уже сказал вам…

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Хотя бы примерно.

Алик молчит. Решается.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Олег Андреевич, боюсь, сейчас нет никакого смысла что-то скрывать от следствия.

АЛИК. Что это значит?

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Это значит, что… боюсь, у меня для вас плохая новость. Звонили сотрудники ГИМСа, которые работали вместе с нашими оперативниками. Кажется, нашли тело вашего друга.

АЛИК. Тело… это значит, что он мертв? Про живых же не говорят тело?

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Не говорят.

АЛИК. Господи… Где нашли?

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Недалеко от девятого шлюза. (Пауза.) Хотите, сделаем небольшой перерыв?

АЛИК. Нет, не нужно.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Тогда продолжим. Думаю, теперь вы можете всё рассказать. Хуже от этого уже никому не будет.

АЛИК. Что вы хотите знать?

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Всё, что может помочь следствию. Подумайте, пожалуйста.

АЛИК. Мне правда мало чего известно. Знаю только, что… Господи, Макс. В последнее время он мутил какой-то бизнес со своим бывшим однокурсником. Даней Дружининым. У Дани — своя компания. У него мама работает в правительстве. В каком-то комитете по строительству. И вот у него компания…

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Строительная?

АЛИК. Которая выигрывает все тендеры. При том что сам Даня не вылазит из запоя. Я его в жизни видел три раза. И каждый раз он нажирался в слюни и лез с кем-то в драку. В последний раз даже протаранил лицом березу. Но тендерам это не мешало. Что еще сказать? Затеяли какую-то стройку. Какой-то медицинский центр в Новосибирске. Ездили туда чуть ли не каждую неделю. Что-то обсуждали с чиновниками, с губернатором. Вот и всё, что я знаю.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Данила Дружинин?

АЛИК. Да.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Ясно. А что Маша?

АЛИК. Какая Маша?

Следователь перематывает назад запись.

МАКС. Прости. Просто всё как-то навалилось.

АЛИК. Что на тебя навалилось?

МАКС. Ну всё! Маша, работа.

Следователь нажимает на паузу.

АЛИК. А-а-а! Просто дочь у Макса тоже Машей зовут.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Но тут речь не о дочери, видимо. Расскажите!

АЛИК. Да что рассказывать? Просто девица.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Что за девица?

АЛИК. Ну такая… девица. Как объяснить?

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Проститутка?

АЛИК. Макс бы с вами не согласился. Но вообще они трахались. И он ей платил. Так что…

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Вы с ней знакомы? Есть ее координаты?

АЛИК. Зачем мне ее координаты? Я ее видел один раз в жизни. Не понимаю, что Макс в ней нашел. Маленькая, невзрачная. Даже симпатичной и то не назовешь. Правда, если верить Максу, трахалась, как животное. Какое именно, впрочем, он не уточнял.

Следователю приходит смс.

АЛИК. Одно время он даже подумывал, чтобы уйти от жены. Жениться на Маше. Но так и не решился. Жениться на проститутке — это, конечно, перебор. Даже для Макса.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Олег Андреевич, мне сейчас прислали фотографию погибшего. Посмотрите?

АЛИК. О, Господи. Можно я еще закурю?

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Курите.

Алик закуривает. Следователь протягивает ему телефон с фотографией.

АЛИК. Это не он.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Вы уверены?

АЛИК. Я уверен. Это какой-то пожилой узбек. Макс — молодой еврей.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Да? Митичкин разве еврейская фамилия?

АЛИК. У него папина фамилия. Что вы мне голову морочите? Зачем этот спектакль?

СЛЕДОВАТЕЛЬ. В смысле?

АЛИК. Вы это специально? Чтобы вытянуть из меня показания?

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Я не знал, что это не он.

АЛИК. Ну конечно!

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Послушайте. Я понимаю, вы уже везде ищите подвох, но не нужно.

АЛИК. Что значит, везде ищу подвох?

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Очевидно, что вы не ожидали такого от лучшего друга…

АЛИК. Не ожидал.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Хотя, в сущности, в этом же не было ничего удивительного?

АЛИК. То есть как не было ничего удивительного?

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Вы же знали, что Митичкин изменял жене?

Алик молчит.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Знали!

АЛИК. И что? Мне нужно было сдать его в полицию нравов?

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Да нет, просто ясно же, что один грех неминуемо влечет за собой другой?

АЛИК. Кому ясно?

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Ну вот видите, что получается?

АЛИК. Что получается? Я не понимаю, о чем мы сейчас вообще говорим.

Повисает пауза. Следователь что-то дописывает в ноутбуке и отправляет документ на печать.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Пока получается вот что. Вот здесь подпишите. Что показания записаны верно.

Алик читает показания. Подписывает. Отдает следователю.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Наверное, на сегодня всё. Так что вы пока свободны.

АЛИК (медленно). Пока свободен… да… хорошо, спасибо.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Если вы нам понадобитесь, мы с вами свяжемся.

АЛИК. Вы ведь его найдете?

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Это наша работа. (Понимая, что прозвучало неубедительно.) Будем искать.

Алик встает и идет к двери. Но вдруг останавливается, оборачивается. Пробегается взглядом по кабинету, точно ища повод остаться.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Что-то еще?

АЛИК. Да нет, нет.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Тогда всего хорошего.

АЛИК. Хотя, если позволите…

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Да?

АЛИК. Вот вы меня спрашивали про современное искусство. И я вдруг подумал. Мне вот всегда интересно было.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Что?

АЛИК. Вот что будет, если его не повесить?

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Кого?

Алик смотрит на портрет Путина над рабочим столом следователя и усмехается.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Так положено.

АЛИК. А что вот будет, если не повесить? Или повесить что-то другое?

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Что, например?

АЛИК. Да не важно. Хоть «Черный квадрат».

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Не знаю. А вы это к чему?

АЛИК. Да так, просто любопытно стало.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Ясно.

АЛИК. До свидания.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Всего хорошего.

Алик выходит из отделения и садится на тротуар. Закуривает. Достает мобильный. В то же самое время в кабинете телефон достает и следователь.

Они звонят параллельно и словно продолжают речь друг друга.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Алло, мась…

АЛИК. Алло, Макс…

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Мась, я закончил. Ну почти. Собирайся. Скоро выезжаю.

АЛИК. Макс, ну возьми трубку, куда ты там запропастился?

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Чего так долго? Да… попался тут один… гражданин…

АЛИК. Макс, ты прости меня, если что не так, за всё, что я наговорил…

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Представляешь, допрашивал чувака, который снял «Настоящего маньяка».

АЛИК. Это не со зла. Надеюсь, мы еще поговорим об этом. И прости насчет Зазулиной, просто так получилось…

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Что натворил? Друг у него исчез. Испарился. Он последний, кто его видел. Да хрен его знает, куда делся. Будем искать.

АЛИК. Если честно, мне даже не очень понравилось. Надеюсь, тебя это немножко утешит.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Мутный тип. Да оба мутных, если честно. А этот еще и высокомерный такой. Хотя с его-то сериалом…

АЛИК. Короче, Макс, надеюсь, что с тобой всё в порядке…

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Да при встрече расскажу. Все, уже выезжаю. До скорого.

АЛИК. Надеюсь, что ты всё-таки решил отправиться в кругосветку. Интересно, как ты там один проходишь шлюзы? В любом случае… надеюсь, скоро увидимся. Так что… до скорого, старичок.

Алик и следователь почти синхронно заканчивают разговор. Какое-то время молча сидят — следователь у себя в кабинете, а Алик на улице.

Наконец Алик встает и медленно бредет по улице и вскоре исчезает — то ли слившись с толпой, то ли нырнув в метро.

Следователь смотрит на портрет Путина. Долго смотрит на портрет Путина, а затем переводит взгляд на экран, где еще недавно ссорились Алик с Максом. Перематывает запись назад. Снова включает ее. Это тот момент, когда идет шлюзование и девушки с пляжа танцуют на корме. Следователь с любопытством наблюдает за танцами. Вдруг раздается уже знакомый громогласный голос диспетчера: «Соблюдайте правила безопасности и приличия. Повторяю. Соблюдайте правила безопасности и приличия». Следователь выключает телевизор и выходит из кабинета.

[1] Принадлежит компании Meta, признанной в России экстремистской.

Сообщение Шлюзы появились сначала на Литературный журнал НАТЕ.