Комментирует Мария Ежова[1]:

Псалмопение Евгении Либерман перешло в этих стихотворениях в краткие и аккуратные формы. Общим ощущением от подборки становится успокоенность, в которой сходятся линии трёх личных времён лирической героини и нескольких мифических временных линий, отражённых погружением в культурные контексты, с которыми героиня себя соотносит.

Для неё одинаково функциональны и питательны кантианство и пост-советская травма, переданная ей в памяти поколений двойными посланиями, ностальгическим ужасом.

Чтобы справиться с этим внутренним расколом, Евгения обращается к терапевтической функции пения, снимая напряжение между тоской по советской эпохе и отторжением её. Она вспоминает царя Давида и вслед за ним обращается к единственному, кто способен вывести её из этого состояния, — к Богу. К нему ли относится и последнее вопросительное Ты с прописной?

Вслед за советским квазивоспоминанием приходит другое, мифологическое прошлое, тесно с ним спаянное в сострадании. В нём Евгения предстаёт в ипостаси еврейской женщины, — женщины, несущей память народа. Перед тем как произносится по частям формула Шма Исраэль! происходит отказ от страха, «я не боюсь — в ожидании слияния». Абсолютно реальный, конкретный во времени полёт на самолете становится неотвратимым и необратимым опытом слияния со своим женским еврейским настоящим, существующем в умножении на поколения других женщин, которые произносили Шма Исраэль!

Героиня меняется вопыте слияния и смотрит на окружающие её вещи теперь иначе, соединяя их с еврейской религиозной практикой. Пробуждающаяся природа оказывается в зеркале еврейского же кода: бабочки как цицит, кисти на одежде, символизирующие завет с богом, а первый василёк напоминает о даровании Торы.

Букет обретает целостность, а экзальтированность в кульминации подборки — мистическом опыте — сменяется столь необходимым тихим покоем финального стихотворения, которое уже не забрасывает нас в начало истории народа, а рассказывает воспоминания-полусон лирической героини, и не в акте веры, как прежде, а в акте любви, где ребёнок принимается со всеми его фантазиями и любым возможным будущим.

17.01.2025

[1] Мария Ежова — поэтка, критикесса, религиоведка, философиня. Сотрудник Библиотеки поэзии и со-организатор Чемпионата поэзии Маяковского. Исследователь современной культуры и ритуальных практик.

Сообщение Букет к Шавуоту появились сначала на Литературный журнал НАТЕ.

Комментирует Мария Ежова[1]:

Если бы эта подборка была пьесой, мы могли бы сказать, что перед нами классический пример «драмы на стульях», однокомнатного монолога, не без кивка в сторону Бродского – в пределах комнаты / (разумеется) – можно ли его избежать? Однако, в противовес известному тексту, здесь за дверью ОСМЫСЛЕННО всё.  Осмысленность демонстрируется в первую очередь тем, что для героини мир, видимый в прожилках окна идеален, он близок к тому, чтобы стать совершенно райским садом. Препятствует этому только присутствующая в реальном саду смертность, смена времён года, но ощутить её не представляется возможным, потому что авторское сознание только наблюдает за временем, но не существует в нём. Лирическая героиня здесь тоже на первый взгляд не подвержена влиянию времени, находясь с изнанки <…> / уже не рождённым / ещё бессмертным. И всё же время проникает в комнату через конечность тела. Как гибнет цветок в вазе, пока та может только чувствовать умирание, так и героиня, растождествлённая со своим телом, со своей чугунной головой, говорит об умирании тела, временного сосуда, из которого остаётся только вытекать – вытекать из тела, из губ – вечной душе, потому как ничто не исчезает и на каждого ангелочка — / паспорт.

17.01.2025

[1] Мария Ежова — поэтка, критикесса, религиоведка, философиня. Сотрудник Библиотеки поэзии и со-организатор Чемпионата поэзии Маяковского. Исследователь современной культуры и ритуальных практик.

Сообщение В прожилках моего окна появились сначала на Литературный журнал НАТЕ.

Комментирует Нурия Гайнутдинова[1]:

Тексты Андрея Любченко с первых строк обращают взгляд читателя на выход лирического субъекта за рамки собственно поэтических строк и его разговор через внеположенное художественному пространству — пространство текстового листа, пробелы — значимое отсутствие — между слов, просвечивающее сквозь них трепетное лепетание. Так, в открывающем подборку стихотворении, хотя кажется, что нет ничего — само уплывающее нет всё же есть и утверждается тройным автоповторением, самоуказанием на свет в темноте. Отличительной чертой поэтики Любченко становится работа с заголовками — их говорение с самим текстом: сказка становится былью, — заголовок не только перекликается со стихотворением, но встраивается в лирическое повествование. И как бы ни было становится здесь не обыкновенным выведением части первой строки, но — в сопричастности к конструированию текста и текста как бытия, которое складывается в том числе характерными множественными повторами — еще одним подчеркиванием-указанием, одновременно вынесенным вовне текста и с ним органично согласующимся. Примечательно, что повторы здесь не излишни, но, подобно обнажению в досаде сада «садовости» яблока, значимы для создания волнообразного движения текста и укладывания слов в текст любви, которая также носит у автора особый характер. Она движется через природность — к сниженному, даже низменному — вновь к прорастанию покоя «горсти воды», когда вода-воздух-вдох будто становятся единым проводником читателя через тишину-шелест к успокоенному сердцу. И главным чувством этого сердца — открытого, раны которого становятся ключом к любви через полное обнажение и разбирание по частям, — становится его пульсация.

17.01.2025

[1] Нурия Гайнутдинова — поэтесса, исследовательница поэзии. Публиковалась в журналах «Урал», «Нате» и в «журнале на коленке». Участница международного поэтического фестиваля «Living voices» и поэтических чтений в рамках проекта «Литреформа». Родилась в Казани, живёт и учится в Москве.

Сообщение Лепет появились сначала на Литературный журнал НАТЕ.

Комментирует Владимир Коркунов[1]:

Валентин Трусов любит лес — это заметно и по его текстам, и по тг-каналу. Подобные чувства (которые он даже не думает скрывать) могут играть на руку стихотворению, а могут вредить, ведь искренняя любовь без должной рефлексии схлопывает дистанцию между автором и текстом.

Обращение к природе сегодня — не самый популярный поэтический выбор, когда в тренде социальные или политические коллапсы, предельно откровенное письмо о травме. И если у Пришвина или Паустовского лес объёмен, он дышит, с каждым словом добавляя разрешения/чёткости, то Трусов идёт другим путём: высушивая текст, пытаясь достичь эстетического эффекта не через представимое описание, а с помощью метафор, сопоставления маркеров леса как с самим собой, так и, например, с человеческой жизнью.

Это любопытный приём, однако стремительно конечный. Разумеется, любой метод может работать десятилетиями — взять, например, опыт Андрея Сен-Сенькова. Однако в текстах Андрея это компенсируется сюжетным разнообразием, принципиально не повторяющимся образами, концептами, как в книге о екатеринбургском доме-улитке, или совместных циклах с казахстанскими художниками, где картина и текст находятся в смысловом и художественном синкретизме.

Поэтическая «дендропоморфность» Трусова в некотором смысле очаровательна. И в качестве единичной подборки (или книги-концепте) его метод работает. Важнее, что дальше: новые пути «погружения в природу» или движение к менее верифицированным практикам.

Хорошее письмо — всегда раскачиваемый канон, а не следование по заезженной колее. Валентину важно преодолеть поэтическую осторожность, добавить дерзости. Видение мира, умение поймать красоту и сопоставить с другой красотой у него есть. Как и хороший вкус — это видно по кругу чтения, текстам, которыми он делится с читателями.

Важнее, как мне кажется, очертить родственный круг. Учесть натурфилософичные и языковые поиски Валерия Горюнова. Или тексты Павла Кричевского, ещё одного поэта, для которого природа является одной из важнейших доминант. И заняться огранкой голоса, поиском/нахождением узнаваемого места в поэтическое палитре. Это следующий шаг, который необходимо сделать, — и подборка в «Нате» тому порукой.

17.01.2025

[1] Владимир Коркунов — поэт, критик, кандидат филологических наук. Живёт в Москве.

Сообщение Взгляд наедине появились сначала на Литературный журнал НАТЕ.

Комментирует Владимир Коркунов[1]:

Разговор об этой подборке стоит разделить на две части. В первой половине (и основе, если почитать другие стихи автора) — регулярное письмо, самое интересное в котором: словесный эксперимент (тем более сложный, когда метрическая/рифменная структура «тянет» за собой), графические вставки, попытка привнести в «раскачиваемую» силлабо-тонику то, чем чаще занимаются авторы актуального и языкового письма. Этот «смещённый дискурс» вызывает магический эффект; ты заворожён раскрывающейся новой реальностью, осознавая, что работать с языком — а не просто войдя в резонанс транслировать избитые истины — можно и так, не разрывая связь между традицией и экспериментом.

Текст «Неокортекс полковника Корто», занимающий примерно треть подборки, выполнен иначе. Это дискретный верлибр, в котором мне видится совмещение живого и неживого агентов, отчасти инженерная конструкция. Минувшей осенью я писал предисловие к книге Юлии Милорской «Схемасутра», где автор поэтически исследовала связь машины и человека — тоже через схемы, но дезадаптивные. Если вслушаться в тексты Максима Дергачёва, даже обращённые к чему-то условно неживому, мы всё равно слышим в них жизнь; и тогда текст (современный, поэтический, со сложной структурой) становится в один ряд как с фантастикой (мы помним живое море у Станислава Лема — чем не предтеча будущих нейросетей?), так и с формирующейся на наших глазах поэтической традицией: письма на паях с машиной, нейросетевых текстов, попыткой алгеброй постичь гармонию кода, что происходит и в текстах уже упомянутой Милорской, и более ранних опытах Екатерины Деришевой (см, например, «разве компьютеры не влюбляются») и др. В этом ряду — работы и Максима Дергачёва. Впереди у него множество идей/методов/сюжетов, как развивающих уже обозначенные способы письма, так и уходящие в неведомые дали. Думаю, только так ему и интересно.

17.01.2025

[1] Владимир Коркунов — поэт, критик, кандидат филологических наук. Живёт в Москве.

Сообщение Граница статистических размытий появились сначала на Литературный журнал НАТЕ.

Комментирует Владимир Бекмеметьев[1]:

Тексты Левона Багдасаряна, по видимости, наследуют традиции минимализма и рассчитаны на эффект неожиданности, однако в отличие, например, от стихов Всеволода Некрасова социальная критика здесь проявляется лишь на уровне самого существования штампа, как долговременного закона, воздействующего на одинокого индивидуума, заброшенного в данность языка. Стихи Багдасаряна стремятся работать с афористичностью, но выворачивают самоочевидность вернисажной фразы-обманки, что достигается путем взлома устойчивых выражений, строится на парадоксальности построенных на поле отрицания каламбуров.

Упомянутый выше эффект неожиданности также достигается благодаря удачному использованию цезуры: тексты как бы удлиняются, давая читателю возможность для участия в сочувственном молчании, для принятия приглашения в рефлексии — читателя не ловят, не заключают в аппарат фундаментального и однозначного воспроизводства изречений, а предлагают скромную негацию, предполагающую удержание разнородных смыслов.

Лирический субъект текстов Багдасаряна меланхоличен, он пребывает в сомнении. Смысловая заданность языка, выработанная множеством поколений категоричность постоянно опрокидывается поэтом, чтобы заявить об опустошенности готовых ответов, трагичности мировосприятия, где такие понятия как Бог, память, любовь отнюдь не упрощают картину мироздания.

17.01.2025

[1] Владимир Бекмеметьев — поэт, прозаик, художник. Родился в 1991 году в г. Кизеле Пермской области. Окончил философско-социологический факультет ПГНИУ. Тексты публиковались в журналах «Воздух», «Вещь», «Здесь», «Контекст», «Русский Пионер», «Дактиль», литературном альманахе «Переделкино»; интернет-изданиях «полутона», Stenograme, «Артикуляция», «Флаги», «изъян», rosamundi. Лонг-лист «Премии Русского Гулливера» (2014). Лонг-лист «Премии им. Евгения Туренко» (2016). Лонг-лист литературно-критической премии «Неистовый Виссарион» (2019). Автор книги стихов «Недужный падеж» (Екб.: «Полифем», 2017). Главный редактор журнала «Хижа». Живёт в Перми.

Сообщение Одинокое блуждание меня появились сначала на Литературный журнал НАТЕ.

17.01.2025

Сообщение Седьмая сторона вещей (часть 1) появились сначала на Литературный журнал НАТЕ.